Ультиматум крупного калибра

Вы – высшее руководство спецназа КГБ. Значит, должны быть в курсе. Это – во-первых. Во-вторых, все мы должны быть готовы к немедленным действиям. Неизвестно, как сложится ситуация. Может завариться каша еще гуще той, которая варится сейчас у Берлинской стены. С канонадами, фейерверками и прочими радостями. А потому – вот мой приказ. Отпуска, выходные и всякие такие походы по театрам – отменяются. Всем находиться на служебных местах денно и нощно в полной боевой готовности. И – ждать дальнейших распоряжений. Прошу довести приказ до всех подчиненных и проконтролировать его исполнение. Всем ясно?

– Так точно! – вразнобой ответили голоса.

– Тогда – по местам! – хлопнул ладонью по столу генерал Парамонов.

За три дня до этого совещания спецгруппу «Дон» подняли по тревоге. Случилось это ранним утром, еще и рассвет не успел войти в свои права. Капитан Вячеслав Богданов, командир группы, находился в это время дома и досматривал утренние сны рядом с супругой.

– Слушаю, – сонным голосом произнес он в телефонную трубку.

– Капитан Богданов? – уточнили на том конце провода.

Голос был настолько четким и официальным, что у Богданова моментально исчезли все остатки сна. Богданов был человеком опытным и знал, что если с ним говорят таким голосом, значит, дело серьезное. Может даже – полноценная боевая тревога. Так оно и оказалось.

– Так точно, – ответил Богданов.

– Приказ генерала Парамонова – через час быть у него! – отчеканил голос в трубке.

– Мне одному или всей группе? – уточнил Богданов.

– Всем, – коротко ответил голос и отключился.

– М-да, – сам себе сказал Богданов, и в этом коротком междометии таилась и попытка сообразить, для чего он, Богданов, понадобился генералу Парамонову в столь ранний час, и готовность действовать, и много чего еще.

Конечно, жена тоже проснулась. В ее взгляде таились: и бездна вопросов, и обеспокоенность, и готовность немедленно помочь… Не было в нем лишь злости и неудовольствия. За годы совместной жизни она привыкла к таким вот внезапным, вселяющим подспудную тревогу звонкам. Впрочем, иногда это были не звонки, а шаги за дверью, а вслед за ними – четкий, отрывистый, требовательный стук в дверь. Все было… А негодовать и сердиться – к чему? Ее муж был спецназовцем КГБ, такая у него была работа. Как говорится, знала, за кого шла замуж.

– Приказано через час быть у командования, – коротко взглянув на жену, сказал Богданов. – Всем составом.

– Значит, дело серьезное, – сказала жена. – Иначе тебя бы вызвали одного.

– Может, так, а может, и не так, – пожал плечами Богданов. – Просто проверяют боеготовность. Мы ведь – при погонах. Вот вернусь от генерала и все тебе расскажу. То есть, конечно, не все, а то, что полагается знать жене спецназовца, – улыбнулся Богданов.