Венецианское завещание

 – Отчего же раньше молчали?

– Вы отказываетесь от наследства?! – Алберто с недоверием смотрел на Дайнеку.

– К наследству я не имею никакого отношения.

– Думаю, нам необходимо отложить процедуру. – Старик-нотариус встал и направился к выходу. Остановившись, он обернулся. – По крайней мере до тех пор, пока вы не определитесь с тем, кто – наследник…

В конце концов Энрико решил взять ситуацию под свой контроль.

– Синьорина Дайнека, вы действительно этого хотите?

– Да, – не задумываясь, ответила та.

– Ну, что ж… Желание синьорины… – Энрико приготовился заполнить графу. Ему скорее хотелось покончить с этим затянувшимся делом.

Теперь все взоры устремились на Стевена.

– Ну, что еще! – взорвался Алберто Делле Пецце.

– Это несправедливо, – сказал Стевен. – Я отказываюсь. Наследство по праву принадлежит ей!

Нотариус снова направился к двери…

– А это уж позвольте решать нам! – Энрико вписал, наконец, в купчую имя Стевена. – К тому же синьорина ясно выразила свое желание. Вместо того чтобы возмущаться, поблагодарите ее.

Затем он встал, и его место занял нотариус. Он не спеша водрузил на нос очки и отложил в сторону футляр. Потом склонился над бумагами, поднял глаза и заявил:

– Я не могу засвидетельствовать это.

– Почему?! – гневно воскликнули братья Делле Пецце.

– Я видел эти бумаги сегодня утром и все объяснил той синьоре.

– Какой синьоре?! – не выдержав, прорычал Энрико.

– Сегодня утром ко мне приходила синьора. Она хотела вступить в права собственности, но я объяснил ей, что это невозможно. Как странно… Она должна была вам все рассказать. Документы имеют неидентичные подписи. Посмотрите, на соглашении есть гербовая печать баронессы Эйнауди… А на купчей ее нет. Здесь только роспись.

Нотариус торопливо встал и, попрощавшись, удалился.

Склонившись над столом, братья в недоумении разглядывали обе бумаги. На соглашении рядом с росписью баронессы действительно был печатный оттиск, две латинские буквы «EЕ» и герб в два поля с виноградной лозой.

– Все кончено… – прошептал Алберто и взглянул на брата.

Потом они оба посмотрели на Дайнеку и Стевена Бергстрема. Понимая, что должен огорчиться, тот ощутил только облегчение. Дурацкая улыбка расползлась по его лицу.

Энрико обошел вокруг стола и опустился в кресло.

– Боюсь, вы не совсем понимаете, о чем идет речь… Эта печальная оплошность, допущенная сто лет назад при оформлении документов, помешает нам всем до конца выполнить свой долг. – Он вздохнул и продолжил медленно говорить: – Все состояние, недвижимость, деньги, картины… останутся ничьими. А самое главное… Главное – потеряна надежда.

– Картины? – Дайнека вскинула голову. – Почему?

– Это собственность, а собственника нет. Мы ни на что не имеем права.