Весеннее обострение

Отхожу в угол комнаты и практически безропотно переношу повторное окатывание меня, любимой, ледяной водой и последующую сушку.

— Ну как, освежилась?! — радостно восклицает Дульсинея.

— Ага, — отвечаю и лезу обратно под одеяло.

Отстаньте от меня все.

— Дульсинея, простите, можно?

Опять этот Кирдык. Ну что он ходит всюду, как у себя дома?! Хм, а он у себя дома. И все равно, имею же я право уединиться?

— Ты поздноватенько как-то спрашиваешь, — ехидничает княгиня, — обычно люди сначала интересуются, можно или нет, а уже потом появляются.

Кто бы говорил! Она обычно вообще возникает без приглашения, и ни здрасте вам, ни простите за неожиданный визит.

— Иоханна проснулась? — интересуется Кир.

— Ага! Вон видишь глаз один из-под одеяла торчит? Вот это она и есть. Проснувшаяся.

— Я принес воды. Думаю, ей хочется пить.

— Ну так напои! — насмешливо восклицает Дуся, — и вообще, Ханна, дай ключ. Я пойду прогуляюсь.

А я с ним что, наедине останусь?

— Не дам, — бурчу я.

Да куда уж хуже! А вот ошибалась, потому что цепочка с ключом начинает сама сползать с моей шеи. Стой, куда?!

Дульсинея стоит, весело помахивая тапком.

— Сказала же, дай! — зловеще воркует она, ключ срывается с моей шеи и летит к ней, — я пошла. Не скучайте тут без меня.

И тут же растворяется в стене. Ну и ладно, все меня бросили.

Кир присаживается на край кровати и интересуется:

— Ты как себя чувствуешь?

Дурацкий вопрос. Стыдно мне. Ужасно стыдно. О, почему я все помню?! Хорошо хоть Дуся пятно с моей груди удалила. Не похожа я уже на проспавшую ночь под столом пьянчужку. Похожа на чистенькую пьянчужку, проспавшую неизвестное какое время суток в собственной постели.

— На, попей, — говорит этот, благородный, и протягивает мне кружку с водой.

А вот и не надо мне от тебя ничего! Как же пить-то хочется! Ладно, так и быть. Воду выпью, разговаривать не буду.

Пить лежа неудобно. Приходится сесть и взять из рук этого… человека кружку.

Я же не хотела с ним разговаривать!

— Спасибо, — буркаю и пытаюсь улечься обратно, но он хватает меня за руку и произносит с этакими умоляющими интонациями в голосе:

— Ханна, подожди. Я хотел извиниться.

— Не за что тебе извиняться. — Отвечаю я, пытаясь выдернуть руку из его пальцев.

Не получается. — Отпусти меня!

— Нет. Пока не поговорим, нет.

— Ну что тебе от меня надо?

Кир, наконец, меня отпускает. А я смотрю на него гневно так. Смотрю и вижу, что физиономия у него грустная, а глаза виноватые. С чего бы это? Где-то в глубине души я твердо уверена в том, что он правильно поступил, сбежав. И я ему даже за это благодарна. Только все равно обидно. Да и стыдно к тому же очень. А на кого мне в такой ситуации злиться? Не на себя же! Это неконструктивно. Буду злиться на Кира.