Високосный убийца

— Боюсь, твоя мама убила отца, а после покончила с собой.

Клэй откинулся на спинку в совершенном изумлении. Мозгоправ протянул к нему руку, будто хотел похлопать по плечу.

Новак отдернул руку, словно от огня.

Раз психиатру поручили рассказать о смерти родителей, из него и нужно вытягивать информацию.

— Как эта сука умудрилась?

— Твоя мама, — поправил Новак.

— А я сказал: «сука»!

Мозгоправ притворился, будто не слышал.

— Оказывается, твой папа давно купил револьвер. Твоя мама им воспользовалась.

Точно. Отец хранил его в ночном столике.

— Она нечаянно застрелила отца, а потом убила себя из чувства вины? — потребовал объяснения Клэй.

— М-м, нет… Она оставила предсмертную записку.

И тогда Клэй все понял.

— Догадываюсь, что там было.

— Правда? — удивился психиатр.

— Сегодня двадцать девятое февраля. Сука дошла до ручки.

— Не понимаю… — растерялся Новак.

— Или вы хреновый мозгоправ, или совсем не читаете личные дела. Четыре года назад, двадцать девятого, умерла моя сестра.

Мужчины обменялись многозначительными взглядами.

— Понимаю, почему твоя мама огорчилась, она…

— Наверняка она меня хает в своей дебильной записке! Сама виновата, а все сваливает на меня!

— Ну твоя вина тоже там есть, — мягко возразил Новак. — Нужно отвечать за свои поступки. Из этого и состоит процесс…

— Мои поступки?! — Клэй вскочил на ноги. — Несчастный случай!

— Суд решил иначе. — Психиатр тоже встал.

— Поэтому я и здесь! Мне никто не верит!

Кэйхилл не выдержал и вмешался. Лицо у него превратилось из розового в ярко-красное.

— Десять минут давил подушкой на бедного ребенка! Да уж, несчастный случай…

— Мне было двенадцать! — возмутился он. Как Кэйхилл смеет его обвинять?!

— Вполне сознательный возраст, — парировал куратор. — А сегодня в туалете? Ты чуть дух не вышиб из парнишки! Чтоб другим неповадно было, да?

Клэй еле сдержал улыбку. Хоть кто-то понял смысл урока!

— В том-то и проблема, — заметил Новак. — Ты не желаешь отвечать за свои поступки. Если б ты только признал…

Слова, которые Клэй так долго таил в себе, яростным потоком срывались с губ.

— Как только мы остались одни, я душил ее подушкой, пока она не перестала ерзать. Но я не отпускал, держал подушку еще несколько минут, чтоб уж наверняка. Стоял так, пока она не сдохла! — Он вплотную приблизился к Новаку — даже чувствовал застарелый запах кофе из его рта. — Все. Довольны?!

— Нет. — Кровь отхлынула от лица психиатра. — Не доволен.

…Покалывание в пальце вернуло Клэя в настоящее. Он тщательно вытер ножик и бросил обратно в ящик. Да, то был первый и последний раз, когда он в чем-то сознался. Больше он этой ошибки не повторит.

И все же вспышка принесла пользу. С того дня Новак и Кэйхилл его избегали, а другие дети — боялись.