Чайная роза

 — И всегда любила…

И тут он задвигался, с каждым разом вонзаясь в нее все глубже и глубже и шепча слова любви, пока не спалил ее дотла. Она простонала его имя, а когда все кончилось, горько заплакала, дрожа всем телом.

— Тсс… — прошептал он ей. — Все хорошо, милая, все хорошо. Не плачь. — Джо повернулся на бок, оперся на локоть и привлек ее к себе.

Его уход и внезапно возникшее чувство пустоты только ухудшили бы дело. Ничего хорошего не было. Она не хотела, чтобы Джо уходил. Не хотела, чтобы их близость кончалась. Не хотела видеть, как он встает и снова уходит от нее. Хотела, чтобы они всегда оставались одним телом. От реки потянуло ветром. Фиона вздрогнула, и Джо снова прижал ее к себе.

— Останься со мной, — сказал он. — Поедем ко мне домой.

Фиона решила, что ослышалась:

Он поцеловал ее в лоб:

Он посмотрел на нее с недоумением:

— Нет. А что? Что тебя останавливает?

— Что меня останавливает? — с болью в голосе повторила она. — А как же Милли, Джо? Как твоя жена?

— Милли? — с удивлением повторил он. А потом широко раскрыл глаза. — О боже, ты же ничего не знаешь. Совершенно ничего. Ах, Родди, Родди…

— Фиона, мы с Милли развелись почти десять лет назад.

— Развелись, не прожив вместе и года. А потом я пытался тебя найти. Приплыл в Нью-Йорк и всюду искал тебя.

— В Нью-Йорк? — не веря своим ушам, повторила Фиона.

— В восемьдесят девятом. Как раз перед твоей свадьбой.

Внезапно у нее закружилась голова.

— О черт… — пробормотала Фиона.

— Я думаю… — Джо свел вместе полы ее блузки. — Теперь я думаю, что нужно было начать с разговора.

Джо прислонился спиной к каменной стене здания пристани Оливера, примыкавшего к Старой лестнице, покачал головой и засмеялся.

— Что тебя насмешило? — спросила Фиона, вгрызаясь в соленый, пропитанный уксусом чипс. Она сидела рядом и ела новую порцию рыбы с картошкой, которую Джо принес из паба.

— Ты. И этот вечер. Удивительно.

Она стыдливо улыбнулась:

— От которого не хочется просыпаться.

Он отвел взгляд, посмотрел на облупившуюся стену, потом привлек Фиону к себе и поцеловал. Она хихикнула, потому что не смогла ответить; рот был забит чипсами. Он тоже засмеялся, а потом опять отвел взгляд. Они вели себя странно. То брались за руки и смотрели друг другу в лицо как завороженные, то смущенно отворачивались. Близкие и далекие одновременно.

Они сидели на Старой лестнице уже почти час. Подумать только, он был в Нью-Йорке! Все эти годы они могли прожить вместе. При одной мысли об этом у Фионы ныло сердце, но что было, то прошло. Уплыло, как листья по воде. И ничто не вернет его назад. Теперь они здесь. Вместе. Снова сидят на реке.

Она рассказала ему все. С того момента, как он оставил ее, и до того, что случилось несколько часов назад, когда она навестила могилы родных и пришла на реку.