Человек из Пекла. Книга 3

Уже устроившись на ночлег на крыше высотки, поев из сухпайка, осознал, что вот, всё, "вошёл" в ритм местной жизни. Теперь только вперёд, к цели.

Следущий день тоже прошёл в похожем режиме. Горец пробирался по гниющим останками улицам обречённых на смерть городов, старался в схватки лишний раз не ввязываться, но всё же приходилось. Заражённых вокруг было очень много, они ещё пока не собрались в единую волну под предводительством какого-нибудь одного или нескольких матёрых монстров, чтобы потом, следуя за перезагрузками кластеров, двигаться вглубь Пекла. Поэтому и пробирался Горец медленнее, чем расчитывал.

Как и всегда, помогали клинки, хоть немного, но расчищая дорогу. Ну и Невидимость, без этого Дара он бы из драк просто не вылезал.

Как оказалось, за время, проведённое в Гвардейском, успел подотвыкнуть от этого всепроникающего, липкого и тошнотворного запаха Пекла. Улицы, куда ни глянь, сплошной разделочный цех, останки, останки и останки. Про всеобщий беспорядок и разруху можно вообще не говорить, везде мусор, разбитые, измятые автомобили, стёкла в окнах домов и витрин магазинов выбиты. И везде копошатся заражённые, от развитых бегунов до более серьёзных, вроде топтунов, тварей.

Руберы и кусачи к этому моменту обычно уже или свою стаю сколачивают, либо вливаются в стаю к Элитнику и уходят дальше. Оставшаяся мелочь пробудет здесь до последнего, подъедая крошки.

Снова, впрочем, как и всегда в одиночных выходах, Горцу вспомнились первые его дни в Пекле. В последние годы он стал часто задумываться о своём происхождении, о своём феномене. Начать даже с тех четырёх Белых жемчужин. Стопарь, так же изучавший его случай, однозначно утверждал, даже две Белых жемчужины, принятых сразу, убьют любого иммунного, слишком мощный удар по организму, слишком много энергии, которую ни тело, ни энергетика впитать не способны.

А тут сразу четыре! Загадка. С развитием эмпатии пришла и возможность "спуститься" по воспоминаниям и Горец уже со всех сторон "рассмотрел" те самые первые моменты его жизни в Улье. Кроме удивления феноменальному везению, которое чуть не под ручку или волоком вытаскивало его из-под смертельных ударов, оставалось ещё чувство неправильности. Какая-то маленькая деталь ломала всю, на первый взгляд, да и на второй тоже, логичную картину его "становления". Горец всё время вспоминал те самые первые моменты перед приёмом жемчужин, вспоминал, как он, полумёртвый от спорового голодания и близкого сдвоенного ментального удара скребберов, полз к трупу твари, ещё даже не понимая, что это труп. Вспоминал, как его выворачивало сухой тошнотой от запаха, вспоминал то манящее чувство, когда он видел перед глазами только эти шарики! Потом его уже так не тянуло к жемчугу, даже к Белому.