Человек из Пекла. Книга 3

Медоед, стоящий у пулемёта, расслышал звуки, которые здесь в Пекле услышишь очень нечасто. Да и вообще, во всём Улье. Звуки мирной и спокойной жизни. Где-то, вглуби кластера визжала сигнализация, где-то зазвучал сигнал автомобиля. Портили всё птицы. Сотни и сотни птиц, одуревших от произошедшей смены мира и координат жизни, взвившихся огромным облаком в воздух и не понимающих, куда лететь, кружили сейчас над осколком города. Их неустанный крик тревожил и резал слух, но внимания на это не обращал никто. Эмпатия Медоеда выхватила ровный эмоциональный ток десятков людей, что пока спали в своих кроватях.

Они ещё не знают, что проснутся уже в Аду и что приближается вечно голодная волна тварей, что поглотит и пожрёт каждого.

В принципе, можно было начинать движение, одна половина дороги, относящаяся к подгрузившемуся кластеру относительно свободна, имелись только машины, припаркованные у обочины.

— Десять минут до перезагрузки, — произнёс в гарнитуру Дима. — Если ближе к обочине по левой стороне ехать, можно и сейчас выдвигаться.

— Дождёмся провала, — ответил Бесогон.

До самой перезагрузки никто больше не произнёс ни слова, а Дима зачем-то попытался представить, что ощутит человек, подошедший сейчас к окну, выходящему на Черноту.

Удивление и ступор от "нестыковки" привычного за годы жизни, отложившегося навечно в памяти вида и того, что видят глаза. Ну а дальше воображение Димы пасовало, так как он ни разу не испытывал чего-то подобного и мог опираться лишь на свой опыт. В итоге Медоеду это надоело, о деле думать надо, а не о эфемерном.

Вскоре началась и перезагрузка. По правой стороне, насколько хватало взгляда, до самого неба всё заволокло кисляком.

В рассветной мгле этот грандиозный по величине "столб" выглядел так же неуместно и "лишне", как и Чернота по другую сторону от путников. Внезапно и как всегда беззвучно появились молнии, изнутри рвущие туман, заставляющие его колыхаться и закручиваться вихрями. А когда "отгремели" последние разряды, эмпатия стала выхватывать и эмоции людей, ещё спящих или находящихся без сознания.

Кисляк, тем временем, начал сходить, рассеиваясь в воздухе. Показались дома. В отличие от соседнего, на этом кластере грузился "старый" город, здания не выше четырёх этажей, с фасадами, украшенными вычурной лепниной.

И снова пришла мысль, что ощутит человек, взглянувший в окно и увидевший через дорогу совершенно иной пейзаж, абсолютно другой город.

— Трогай, Кумар, — послышался из гарнитуры голос Бесогона.

Ответа не последовало, а внедорожник, спустя несколько секунд начал движение, выехав на середину проезжей части. Напарники всё так же молчали и царило унылое напряжение. Путники ощущали себя лишними на этом осколке пока ещё мира и спокойствия.