Девочка Да Винчи

Охранник пропускает, но, когда я говорю куда и зачем, тормозит.

- Не задерживайся только, сам понимаешь – не положено.

- Я только пакеты отдам, там еда.

- Хорошо. Просто… если кто узнает, что к Соне парни по вечерам шастают – ей мало не покажется, она тут и так на птичьих правах.

- Понял, я и сам спешу.

Стучу в дверь, Соня открывает, прикладывая палец к губам, и тут же округляет глаза, увидев количество пакетов, которые я притащил.

- Это… это ты домой купил? – говорит сбивчивым шепотом.

- Это я вам купил. Забирай, мне уже бежать пора.

- Нет, Даня, я не могу. У меня нет денег, я… - чуть ли не заикается, бедняга. А я как назло вижу её глаза, которые на худеньком лице стали совсем огромные.

Она сильно похудела. Это уже не красиво, как скелет. Когда она попадала в поле моего зрения я думал, что она специально худеет, дань моде, а сейчас… Чёрт, она голодает?

- Я у тебя денег прошу? Давай я занесу.

- Нет… мне нужно молоко и хлеб, и всё…

- Соня, тут фрукты, овощи, курица, фарш, молоко, хлеб, масло. Да еще конфеты и печенье. Ты сейчас все это возьмешь. Без вопросов и возражений, поняла? Мне надо бежать.

- К ней? – она выпаливает это резко, и тут же закусывает пухлую губу. И я залипаю, хотя не должен. У меня Варвара, я люблю её. – Прости, Даня, я… я не могу принять, правда…

Захожу в комнату, оттесняя Соню, ставлю пакеты на хлипкий кухонный столик.

- Через «не могу», Соня, поняла? Разберешь сама?

Внезапно она делает шаг, и обнимает меня, прижимаясь к моей груди. Худенькие плечики трясутся.

А у меня от этой её тряски в груди дыра размером с галактику.

Мне кажется, я рассыпаюсь, раскалываюсь на мелкие кусочки. Я отвыкла! Всего за какой-то год отвыкла от того, что мне помогают, поддерживают именно вот так!

Нет, конечно, помощь была! Если бы не Ирина Вениаминовна я бы вообще не выжила, к сожалению ей не удалось помочь нам с Ариной вернуться домой, но и то, что у меня есть работа и место, где мы можем жить – уже более чем ценно.

Мне и подруги пытались помогать. Школьные – Катюшка и Марта. Но они сами студентки из обычных семей, от них я только моральную поддержку могла принять. А подруги из студии…

Когда-то одной из самых близких была Аделина. Я делилась с ней всем, самым сокровенным. Ей единственной рассказала про тот поцелуй с Данилой. Ей плакалась, когда заболела бабушка. Её просила о помощи, когда надо было организовать похороны.

Тогда уже я понимала, что для неё наша дружба кончилась, но всё надеялась, что ошибаюсь. Видимо она общалась со мной, когда моя бабушка была в руководстве. Её боготворили студийцы, находиться рядом с таким человеком было честью. И еще бабуля по доброте душевной помогала. Брала картины моей подруги на конкурсы, на выставки, да еще и уроки частные давала бесплатно. Занималась и со мной, и с Аделиной, не делая разницы.