Дядя самых честных правил 4

Суворов пожал мне руку и быстрым шагом вышел. Я не сомневался в нём — будет мчаться без отдыха и доставит бумагу в целости и сохранности. А мне надо заняться обороной дворца, разместить людей и ждать помощи.

На выходе из комнаты переминался с ноги на ногу Курт Тотлебен.

— Комендант захвачен? — уточнил я у него.

— Не могу знать. Я отвести эскадрон и поспешить к вам на помощь.

Я покосился на него с подозрением. Спешил, значит, ко мне? Интересно, какую это «помощь» он собрался оказывать? Подозрительный всё-таки тип этот Тотлебен, надо приглядывать за ним на всякий случай.

Пока я воевал во дворце, кирасиры разрушили Кавалерский мост. Нет, никто ничего не взрывал, просто деревянная конструкция не выдержала активных скачек и нескольких огненных всполохов. К счастью, обошлось без жертв, только десяток наших всадников пришлось доставать из воды. На мой взгляд так даже лучше: меньше подходов — меньше шансов на неожиданную атаку.

Подходы к дворцу я «заминировал» Знаками, на стены бросил защитные Печати, проверил посты драгун и посчитал, что за оборону могу быть спокоен. Тем более, все наши эскадроны вернулись и теперь можно было сидеть за толстыми стенами, ожидая подмоги.

Длинная ночь, полная событий, заканчивалась. Драгуны на королевской кухне соорудили то ли очень поздний ужин, то ли ранний завтрак и накормили меня вместе с остальными офицерами. Неплохо, но мой денщик с этим справлялся гораздо лучше. Увы, Ваську с Мурзилкой я оставил в лагере русской армии, так что пришлось довольствоваться тем, что есть.

Удостоверившись, что всё в порядке, и приведя себя в порядок, я отправился в комнаты, где под охраной сидел Генрих Прусский.

К моему удивлению он работал с бумагами. Читал документы, что-то писал, раскладывая письма по конвертам.

— Не спится, ваше высочество?

Он бросил на меня злой взгляд и пожал плечами.

— Кто-то должен заботиться о Пруссии, пока ваш, — он сделал ударение на слове, — предатель развлекается. Мы проиграли войну, но не державу.

Жестом приказав егерям выйти, я сел напротив Генриха.

— Вы так печётесь о стране?

Генрих откинулся на спинку стула, потёр виски и посмотрел на меня с усталым раздражением.

— Я обязан это делать, капитан. Вы же печётесь о своих солдатах? А я забочусь о своей Родине.

— Ваше высочество, что вы сделаете, если я вас отпущу?

— Вы, сударь, пришли поиздеваться надо мной?

— Поклянитесь на Таланте, что не будете воевать против России, и можете покинуть дворец.

Генрих прищурился, разглядывая меня будто в первый раз. Несколько минут он молчал, а потом усмехнулся, сложив руки на груди.

— Думаете держать мальчишку в узде, угрожая мной?

Я молча пожал плечами, не отвечая ни да ни нет. Лезть в политику мне не хотелось, а тем более крутить подобные интриги.