Дядя самых честных правил 4

Врага он убил! Может, тебе орден дать за «подвиг»? Шиш тебе!

Она натурально скрутила фигу и показала мне. Сквозь все эти крики, бешенство и злость мне вдруг отчётливо стал виден страх. Ей было плевать на мнение остальных, хоть королей, хоть герцогов, требовавших моей казни. Елизавета могла осыпать золотом и чинами, но боялась. Так боятся собственного пса, убившего залезшего в дом вора. Хоть и доброе дело, но хозяева начинают оглядываться на собаку-убийцу с подозрением — вдруг в следующий раз на меня кинется?

У Елизаветы вдобавок этот страх смешался с боязнью переворота. Она сама пришла к власти, свергнув малолетнего Ивана. И, думаю, всегда опасалась оказаться в той же роли. А тут я такой красивый стою, убийца Фридриха. Примерила на себя роль жертвы, и понеслось. Вот только не того она боится, не того.

— Петя, — повернулась она к Шувалову, — куда он там собирался ехать? В Муром?

Тот кивнул, и Елизавета снова обратилась ко мне:

— Вот и езжай. Чтобы духу твоего в столице не было! Понял? Сиди в муромских болотах и носа из поместья не показывай.

— Благодарю, ваше величество, за оказанную честь.

Развернулся и пошёл к выходу. Так, значит? Ну что же, пусть будет ссылка. Наград мне не положено? Ну и ладно, переживу. Тем более, что трон через год-другой сменит владельца — над Елизаветой я увидел тень приближающейся смерти.

Меня отвели в ту же комнату и оставили ждать. Предписание ехать в ссылку пишут? Что же вы, господа, заранее не подготовились? Прямо нехорошо, ай-яй-яй вам!

Гнев и обида за несправедливую опалу бурлили во мне, как вода в закипающем чайнике. Нет, орденов, званий и денег я не ждал и не хотел. Но вот так кричать на меня и оскорблять? Пожалуй, я был готов хоть сейчас возглавить заговор против Елизаветы.

Из соседней комнаты послышался шум и крики.

— Где он? Дайте его сюда!

Двери с грохотом распахнулись, и на пороге появился наследник престола Пётр Фёдорович. Парик сбился набок, пальцы, сжимающие трость, побелели, а лицо исказила ненависть.

— Негодяй! Mistkerl!

Он кинулся ко мне, на ходу замахиваясь тростью:

— Ты убил его! Убил Фридриха!

А будущий Пётр Третий был готов убить меня. Прямо сейчас, на месте, забив до смерти палкой. Но этого я терпеть был не намерен!

Не знаю, какой из Петра фехтовальщик, но тростью он драться не умел. Я перехватил палку рукой, не давая нанести удар. На несколько секунд мы застыли как статуи друг напротив друга. Глаза в глаза: он с ненавистью, я с холодной злостью.

Мы буравили друг друга взглядами, пока трость не переломилась пополам с громким хрустом. Острая щепка вонзилась мне в щёку, и я почувствовал, как по коже скатилась горячая капля.

Петра будто раззадорил вид крови. Он отступил на шаг и поднял руки, призывая Талант. Не слишком сильный, так, дворянский середнячок, не больше.