Географ глобус пропил

 – ошарашенно пробормотала она. – Ты чего, меня угробить решил?..

– Нет, – смущённо ответил он.

– Пусти-ка, – велела Чернова. – Я сумку забыла.

Она ключом открыла дверь в пионерскую комнату.

– А ты не бойся, – оттуда сказала она. – Чекасина уже домой ушла, так что можешь больше не прятаться.

– Ну, – ответил Витька.

– Как тебя угораздило-то? – возвращаясь с сумкой, спросила Чернова. – Перепутал, что ли?

Чернова запирала дверь обратно.

– А Совета дружины разве не будет? – жалко спросил Витька.

– Совета дружины? – удивилась Чернова. – Почему?..

– Ну… Вы сами вчера обещали взять меня в барабанщики…

– А-а, – вспомнила Чернова. – Так после теперешнего, Витя, какие уж барабанщики? Мы с ребятами это собрание отменили. Придётся уж обойтись тебе, Витя… Да ты не расстраивайся.

– А чего мне расстраиваться?.. – чуть не плача, пробормотал Витька.

Дома Витька прямо в одежде забрался под одеяло и затащил с собой магнитофон. Он поставил кассету Высоцкого и слушал её долго-долго. И постепенно ему становилось легче. Это его в санях увозили к пропасти кони. Это его, расписанного татуировками зэка, парила в бане хозяюшка. Это он уносил на руках из заколдованного леса Леночку Анфимову. Высоцкий бы верняк, что не заканил перед Чекушкой, а просто плюнул бы ей в «воронье гнездо» и ушёл. И Витьке почему-то показалось, что Высоцкий и на самом деле так поступил, а он словно бы повторил его поступок, что сделать было гораздо легче, чем плюнуть на Чекушку первым и в одиночестве.

Витька вылез из-под одеяла и пошёл варить суп. Суп варился медленно, потому что Витька набухал сразу целую кастрюлю. Он рассчитывал, что родители завтра вернутся домой, и он их сразу накормит. Не было только хлеба. Разделавшись с супом и выключив газ, Витька оделся, взял деньги и авоську и пошёл в магазин. После Высоцкого настроение у него стало какое-то отчаянно-бесшабашное, и он напевал про себя песню:

Витька глядел в низкое белое небо и неожиданно трезво, ясно чувствовал, что атомной войны всё-таки не будет.

Витька углубился в район, застроенный частными деревянными домами. Этот район назывался Кирпичным Заводом и враждовал с его Речниками. Витька же пел:

Последний припев Витьке особенно нравился:

Купив хлеба, Витька прежним путем направился обратно. Он уже почти вышел с территории Кирпичного Завода, как навстречу ему попались три пацана, которые заступили дорогу.

– Ты откуда? – спросил один. – С Речников?

– Из Кировского посёлка, – соврал Витька, от страха облившись потом. Голос его сделался тоненьким. Кировский поселок был нейтрален и к Речникам, и к Кирпичному Заводу.

– Ну, из Кировского, – хмыкнул один из «кирпичей». – А чего зассал тогда? – спросил он напрямик.

Витька не сообразил, что ответить, и влип.