История злодейки

Это заметила госпожа Марисса… — она вновь всхлипнула и задохнулась судорожным вздохом, а мне было этого достаточно, чтобы понять, что мерзкая баба решила изжить конкурентку. Что может придумать такая мегера, как Мерисса — сложно представить. — Работать стало невыносимо, но я не могла оставить службу и лишиться единственного дохода на всю семью: это бы сгубило маму да и отец… он не простил бы вынудив… зарабатывать иначе, — поморщилась она, а девчонку уже колотило от нервов и переживаний. — Он уже пообещал, что будет продавать меня всем желающим, если я лишусь своей работы и перестану приносить деньги. Матушка уже не в силах защитить меня.

Я не торопила, понимая, как должно быть сложно ей говорить такое. Девушка слегка перевела дух, а после продолжила:

— Господин дворецкий предложил мне выход и вакансию личной служанки королевы, — наконец выдохнула служанка и опять опустила голову, давая мне возможность самой дойти до итога. Девчонка решила, что лучше один раз расплатиться телом, чем делать это постоянно и с разными людьми. И вот она передо мной. — Он выполнил свое обещание, — глухо добавила она, — Но после я узнала, что Марисса тоже захотела стать личной служанкой новой королевы, а, значит, будет со мной в паре. Для этого она задействовала свои связи с графиней, пообещав доносить на вас, а та попросила короля, — пожала Мила плечами, что было довольно красноречиво. Хотя, именно это я и подозревала. — Надавив на мужа с помощью его величества, Марисса стала главной служанкой… а я, была ее подручной, — вздохнула она.

Я молчала, размышляя о своем и о том, как мне вновь стало так тоскливо по своему родному миру и дому…

— Ваше величество, я умоляю вас, не губить меня. Ели вы от меня откажитесь, это будет означать конец для меня. Я не смогу так жить… — вновь зарыдала она.

— Сколько тебе? — тихо спросила я.

— Почти шестнадцать, госпожа… — покаялась она.

— Работай в прежнем режиме. Пока ты справляешься, но поблажки делать не стану, — отвернулась я, посмотрев в отражение, чтобы отметить, как в блестящих карих глазах застыло сначала неверие, а после, когда онемение слегка прошло, появились радость и облегчение, от которого мне стало муторно: как мало ей нужно для счастья…

По крайней мере, она имела смелость и достоинство признаться в совершенном. И уже одно это могло вызывать уважение. Во всяком случае, у меня.

А что для счастья нужно мне? Вернуться домой, отомстить обидчикам, или, хотя бы, сохранить собственную жизнь?..

Прошло почти две недели, и жизнь постепенно стала вливаться в спокойное русло, что, с одной стороны, не могло не радовать… с другой сильно нервировало, ведь до конца выделенного мне срока осталось всего — ничего.

Успокаивало лишь то, что с королем мы, кажется, сблизились.