0
0Мельком посмотрела, как
журналист что-то спрашивает у чемпиона. Чингисхан кажется? Это имя я запомнила, а как его в жизни звали? Мне и не интересно!
Покачала головой, проходя мимо и тут чувствую, как руку схватили стальные тиски
чужих мужских пальцев. Оборачиваюсь, и в страхе встречаю взгляд черных жутких
Куда спешишь, красавица? Спрашивает он меня, возвышаясь надо мной горой
огромной. А ведь я на каблуках ростом почти 190 см! Пытаюсь вырвать руку, но он
не отпускает, а меня дрожь пробирает от страха. Я даже не вижу границы между
зрачком и радужкой. Глаза полностью черные, нечеловеческие...
Отпустите! И снова пытаюсь вырвать руку и пальцы сжимаются еще сильнее.
Теперь точно до синяка.
Только ты одна здесь все кусочки тела закрыла! Шепчет он мне, окидывая
взглядом прозрачную блузку с длинным рукавом и глухим воротом. - И открыла...
Отпусти меня, иначе...
Иначе что? Ухмыляется он, а потом бросает взгляд мне за спину. И лицо
удивленно вытягивается. Я оборачиваюсь и вижу кружочком вокруг себя друзей.
Кости. Егора, Романа. Петра. Антона... Откуда и взялись? Стряхиваю с себя
ослабевшую руку чемпиона и иду к выходу, не оглядываясь. Уже около машины меня
Лебедев догоняет. Открывает дверь и тяжело так вздыхает.
Ты знаешь, что от тебя одни неприятности?
Где-то я уже это слышала... - Ворчу в ответ и устало откидываюсь на сидение. И
одно только желание чтобы меня все оставили в покое. НАВСЕГДА!
За два выходных дня я наревелась так. что даже в туалет не ходила. Вся вода, которую я пила, тут же волшебным образом превращалась в слезы или выходила
обратно. Для мочевого пузыря ничего не оставалось. Отключила телефон и заперлась
в своей комнате, не желая ни с кем разговаривать и никого видеть. И только мама
изредка подходила к двери, спрашивая все ли в порядке. И даже она понимала, со
мной что-то не так. Пока тревогу не била, но это ненадолго».
Мой организм не справлялся без Кости, я не справлялась. И пища перестала
усваиваться вообще. И пока, кроме меня, этого никто не знал. В понедельник буду
сдаваться! Всем! Потому что придется лечь в больницу и меня будут кормить
внутривенно. Я не готова подвергать своих малышей опасности, они не виноваты, что
их мать просто идиотка, которая ни дня теперь прожить не может без их отца.
А потом вспоминала как он меня выгнал из своего дома и при всех поцеловал
блондинку, истерика начиналась заново. Успокаивалась, и возвращались мысли о
нашей сумасшедшей близости, о ночах, когда о сне никто и не думал, и истерика по
новой. Замкнутым кругом. И рвота даже от воды.
В понедельник позвоню Юлии Сергеевне, она оставила мне свой телефон. Признаюсь, что происходит... И она скажет Кости. И он прибежит. Но не ко мне. К своим детям и
будет орать, чтобы я себя берегла. Не ради меня, ради них.
