Корпоратив королевской династии

Ее приводили в восторг эротическое удушение, игра в покорную служанку, избиение хлыстом…

– Нет, – закричала Розамунда, вскакивая, – не смейте клеветать на покойную! Эдмунд изнасиловал мою дочь, она была чистой, невинной девушкой и стала жертвой сексуального маньяка, подонка. Остановите фильм!

– Мама, – раздался звонкий голос, – я словно слышу, как ты сейчас вопишь на весь замок: «Моя доченька не такая!».

По залу пролетело общее «ах», аптекарша схватилась за сердце.

– Кто это? Кто говорит? Кто?

Я во все глаза смотрела на экран, а там в красивом кресле у зажженного камина сидела женщина в алом платье.

– Это кто? – закричала Розамунда.

– Мама, перестань, – поморщилась незнакомка, – я тебя, конечно же, сейчас не вижу, но, думаю, твой характер не изменился. И отец остался таким же. Он по-прежнему колотит тебя, ставит фингалы, а ты потом молишься у иконы, причитаешь: «Вразуми его, Господь!» Мама, возьми кочергу и огрей хама, боженька не поможет, сама действуй.

Розамунда вцепилась в сиденье кресла и простонала:

– Мама, я Паулина, – словно услышав ее вопрос, ответила женщина на экране, – успокойся, не ори. Посмотри на меня внимательно, я мало изменилась, не растолстела, не сморщилась.

Розамунда зажала рот ладонями, Юрий подался вперед и замер, уставившись в экран.

Паулина встала и безо всякого стеснения задрала юбку.

– Родители, вы обалдели и не верите, что ваша дочь жива? Помните, как я в четырнадцать лет свалилась с велосипеда и разодрала бедро? Мне делали операцию, остался приметный N-образный шрам. Вот он!

Камера крупным планом продемонстрировала отметину.

Паулина села в кресло и расстегнула верхнюю пуговицу платья.

– Еще родинка на груди. Здесь.

Оператор старательно продемонстрировал бюст, потом снова показал женщину целиком. Она подмигнула.

– Долго он по моим сиськам камерой шарил. Но я не против. Всегда любила секс, а сейчас он мне еще больше нравится. Родители, что вы обо мне знали? Я с тринадцати лет спала с мужчинами, врала вам, что делаю уроки у Юлианы, а сама ехала в соседний город и шла в какое-нибудь кафе. Я всегда выглядела старше, лгала парням, что мне девятнадцать, а если они сомневались, показывала школьный пропуск Аделаиды Зонте, мы с ней были похожи.

– Она его украла, – закричал из зала звонкий голос, – я ей не давала! Сперла!

Паулина расхохоталась.

– Знаю, мое интервью покажут во время юбилейного бала при большом скоплении народа. Аделаида завизжит, что я сперла документ. Не-а! Она мне сама его давала. Частенько мы с Адькой в Минц катались, устраивались в баре за стойкой, изображали студенток. Я красавица с роскошной грудью, осиной талией, Аделаидка – швабра, ни рожи, ни кожи.