Лесная ведунья 3

Перестал и пытаться шутить, тоже прямо сказал:

— Я бы жизнь отдал, за то чтобы обнять тебя.

Вздохнул тяжело, да и добавил:

— Вот только если бы речь о моей жизни шла бы, а так… Прокляни меня, Веся, забудь, и не печалься обо мне, не тоскуй, не стою я того.

Может взвыть мне аки волку одинокому, да так взвыть, чтобы всю боль из сердца, из души своей выплеснуть.

— Слушай, маг, — слезы я все-таки вытерла, негоже ругаться со слезами на глазах, — а кто ты вообще такой, чтобы мне указывать, кого я должна любить, а кого должна проклинать?

Задумался Агнехран, на меня поглядел уважительно, да и как ответит:

— Действительно, кто ж я такой-то, чтобы ты обо мне тосковала… — и вдруг как заорет: — Да так что исхудала вся! Тебе что, заняться больше нечем, ведунья? Учебники почитай, у тебя там целая изба нечитанная!

— Охранябушка, родненький, а ты иди-ка ко мне на минуточку, — попросила вежливо.

— А зачем? — вопросил осторожненько.

— А клюкой тресну, чтоб не орал больше на меня! — высказалась, не сдержавшись.

Головой покачал неодобрительно, да и спросил:

Посмотрела на него исхудавшего, вздохнула тяжело, да и сказала:

— Сначала накормлю, в баньке попарю, и чего там нам ведуньям лесным полагается еще делать?..

Перестал он улыбаться, да и сказал совершенно серьезно:

— Вам, лесным ведуньям, полагается не пускать на территорию своего леса аспидов и архимагов.

И вот тут он был прав, крыть нечем.

Помолчали мы, и добавил Агнехран:

— Не ведаю я, что это было, счастье мое. Бьюсь как рыба об лед, все пытаюсь понять, но итог таков — став аспидом, я в Гиблом яру над собой власть утратил. Чужой воле подвластен был, чужой приказ исполнял, и я и кровники мои. Как вышло так? Как предотвратить это? Я не знаю. Прости…

Еще помолчал, и добавил уже тоном приказным:

— Их леса никуда не выходи. Никуда, Веся. От ведьм подальше держись, они…

— Знаю-знаю, смерть внука Ульгерды узрели во всей красе, и местью к вам аспидам да магам, горят негасимо. Слыхала, в курсе, да. Только вот у меня к ведьмам свой вопрос был, пусть на него сначала ответят.

— Свой вопрос? — удивился Агнехран. — И какой же?

Ответила ему нехотя:

— Куда смотрели, когда Ульгерда силу свою внуку передавала, да оружием в чужих руках делая.

Вопрос свой я верховной озвучила, а с Ульгердой говорить не стала, не смогла я. Да и что ей сказать? Я ей силу вернула, пламя жизни в нее вдохнула, а она вместо того, чтобы внука спасать, на поводу у Заратара-чародея пошла, как… как не знаю кто.

И вот про чародея вспомнили, Агнехран и спросил:

— Чародеи как? Все бегут?

Вспомнила то утро, когда вдвоем проснулись от криков чародейских… знала бы, что то последнее утро у нас будет, обняла бы аспидушку, да и не отпустила бы никуда.

— Нет, воюют, — ответила, чувствуя, как снова слезы на глаза наворачиваются.