Лесная ведунья 3

И если уничтожать врата Смерти этим надобности не было, то вот открыть врата Жизни было их главной целью. А значит, никто мне Агнехрана никогда не отдал бы. Он им самим нужен, для того чтобы убить его близ врат Жизни, да отворить их, в мир наш впуская всех тех чародеев, что были уничтожины Водею во времена стародавние.

Представила себе толпу неубиваемых чародеев — содрогнулась.

«Весь, — позвал мысленно лешенька, — чего испугалась-то?»

«А по глупости, лешенька, по дурости по-бабской. Это как в сказке, когда молодуха, к коей жених свататься пришел, в погребок-то спустилась, увидела топор на полке, представила как вот выйдет замуж то, ребеночка нарожает, ребятенок этот в погреб спустится и рухнет на него этот топор, да и убьет».

«Это ты к чему сейчас?» — не понял друг верный.

«К дурости, — ответила ему спокойственно».

«Неужто своей?» — лешеньку понять можно было, он меня пьяной вообще впервые видел.

«Неееет, — протянула ехидно, — если кто-то тут дуростью то и охвачен, то не я».

И подавшись вперед, подбородок кулаком подперла, да и ласково у чародея в капюшоночке и спросила:

— А скажи-ка мне, чародейка заумная, ты всех вокруг за дураков держишь, али только мне так свезло?

И вспыхнула над чародеем ярость черная, злоба ядовитая, гнев исполинский. Ведунья лесная того бы не увидела, да только не была я ведуньей — ведьма я, как есть ведьма, да еще и в силу вошедшая, от того все эмоции его мне видны были как на ладони.

— А теперь ты мне скажи, — прошипел капюшонка чародейская, — ученица твоя, какую руку архимага своего первой получить желает — правую, али левую? Я пришлю, мне не жалко.

Улыбнулась я, с нежностью почти, поглядела на него, головою скорбного, и вопросила ласково:

— Поиграть хочешь? Что ж, сыграем. Только поверь мне на слово — та игра тебе не понравится.

И повернув блюдце так, чтобы узрел чародей сотоварищей своих, с нечистью отважно сражающихся, да спросила:

— Ты, чародей, Заратара как хочешь? В виде деревца, али сразу плодом несъедобным?

Не понял меня чародей. И мне для того слов не требовалось — я эмоции видела, и видела как гнев да злоба черная, напряжением да удивлением сменяются.

— Ничего ты ему не сделаешь! — прошипел как плюнул чародей. — Заратар неубиваем. Нити жизни его в моих руках.

«Конечно-конечно, — подумала, чувствуя, как в самой злость просыпается, — помню я, как чародейку Сирену именно ты и убил».

А вслух то елейным голосом, ласково так, аки с больным на всю головушку разговаривают, так и продолжила:

— Да кто ж тебе сказал, что мне его убить потребуется? Можно ведь и не убивать.

И передав бутылку графу Гыркуле, взялась я за клюку свою могучую, сжала крепко-накрепко, в сторону чародеев направила, да и силу ведуньи лесной в удар вложила.