Лесная ведунья 3

У вдовы Кречета дом недавно рушиться начал, от старости, так сосед ейный, волкодлак, в тот же день со своими из лесу Волшебственного пришел, к вечеру дом сызнова отстроили!

Интересно мне стало, откуда ж деревья на постройку взяли.

— И не простой дом, — продолжила торговка, — а каменный, крепкий да надежный.

А, ну теперь все понятно — ведьмы себе пещеры роют, камней опосля строительных дел предостаточно, вот их-то волкодлаки и приспособили.

— А указ-то новый королевский слышали? — еще одна торговка, к разговору присоединилась. — Нынче дев лесных трогать совсем запретили. А особливо одну – нашу.

Тут уж я чуть корзинку не обронила, да переспросила ошарашено:

— Нашу! – гордо подтвердила баба Сафа. — Весяночкой звать. Ох и красивая ведунья-то, а уж славная. Сама одна-одинешенька Гиблый яр у умертвий отбила, чародеев победила, а уж то что о народе заботится, об том мы и раньше знали-то.

Тут-то у меня корзинка то и выпала из рук.

— Ты чего, сиротинушка? – испужалась баба Сафа. — Да и побледнела-то вся! Милая, солнцем головку напекло? Водички хочешь?

— Нннет, благодарствую, — я наклонилась, корзинку подхватила, выпрямилась.

Постояла, не понимая ничего, да и спросила:

— Кто ж слухи то такие распространяет? Откуда весть пошла?

— Как откуда? — удивилась баба Сафа.- И не слухи это, а грамота императорская, магически защищенная, в каждом селении размещенная. Ты к столбу сходи, к тому на коем объявления висят, там она и висит-то.

Поклонилась благодарственно, на ногах негнущихся побрела к городской площади, худшее предчувствуя, да издали ту грамоту и увидала.

В каждом городе, городке, городище или деревеньке имелся такой свой столб объявленческий. На нем кузнецы оставляли подковы, и приписывали на тех, где искать мастера. Тут же висели нити, это прядильщицы свои услуги предлагали, мыловары свои, и так далее. Каждый пришлый к такому столбу в первую очередь шел – объявления о тавернах, да домах где комнату на ночь снять можно, так же тут были. Но вот сейчас, еще издали, поверх всего этого висела большая императорская грамота. А на ней мой портрет, да от портретиста сильно мне польстившего. Горели светом таинственным глаза зеленые, чуть растрепанные волосы в косу заплетенную на плечо были перекинуты, губы алые, щеки лишь чуть румянцем прихвачены, кожа белая, тело статное, клюка… клюка была моя, как с натуры отрисована. Но большими буквами под изображением тем значилось «Может менять облик свой, скрывая истинную суть, от того любая девица Полесья отныне ПОД ЛИЧНОЙ ЗАЩИТОЙ ИМПЕРАТОРСКОГО МАГА АГНЕХРАНА». Так вот и значилось, большими буквами. И не королевского мага, а императорского.