Лягушка Басё

– И как застонет: - Боже,  нет! Это моя вина, только моя! Если бы я не был трусом, я бы расправился с оскорбителем нашей семьи сам! И дорогой папa  остался бы жив! Я тряпка, я ничтожество!

Стоны перешли в рыдания. Иванэ стал совать молодому человеку платок.

- Что ты, милый, что ты! Не казнись. Если бы ты набросился на этого страшного человека, он тебя убил бы.

Но Котэ заливался слезами. Руками машет, кожаная блуза скрипит – хоть уши затыкай.

- Пусть лучше бы я умер, чем стал виновником смерти отца! Не утешайте меня! Я никогда себя не прощу! Господи Иисусе, милосердный и всепрощающий, смилуйся надо мной!

Еще и на коленки бухнулся, к иконам пополз, крестится. Вот как сильно переживал.

Тут дверь открывается – княжна Нателла.

- Дядя Ваня, я к вам шла. Слышу – крики. У Константэна опять истерика? Что стряслось на этот раз?

- Я виновен в смерти папочки! – всхлипнул Котэ.

- Да-а? – удивилась княжна. - А я была уверена, что мамa. Тогда вообще отлично. Ей наследство теперь не положено, ты на каторгу пойдешь. Всё мне достанется.

Иван Степанович за голову схватился:

- Наташенька! Костя  не в том смысле!

- Как это не в том? – Маленькая стерва ткнула в брата пальцем. – Он сам признался! Господа, вы свидетели!

- Ты вся в свою мать! Такая же гадина! – дрожащим голосом пробормотал Котэ.

- Дети, дети, ради всего святого! – метался между ними Иванэ.

Я бы еще посмотрел и послушал, как собачатся эти аристократы, но батоно Эраст взял меня за руку и увел. Пойдемте-ка, говорит, с княгиней потолкуем. Есть о чем.

И мы пошли с Синей половины на Розовую.

К ее сиятельству  Фандорин вошел без стука. Грозный, как туча над горами Кавказа.

- Сударыня, что за отношения связывают вас с разбойником Кахой Кобулетели?

Ее сиятельство сначала вспыхнула, потом побледнела.

- Не понимаю, - говорит, - о чем вы… И как вы смеете ко мне врываться?!

- При аресте всегда врываются. Отвечайте, иначе я немедленно сопровожу вас в п-полицию! Абрага видели с вами за неделю до убийства. Здесь, у вас!

- Неважно кто. Важно, что есть свидетель. Это раз. Вашего супруга убил Кобулетели. Это д-два. Вы мужа люто ненавидели. Это три. У меня все основания полагать, что абраг убил князя по вашему заказу, а свалить убийство вы намеревались на пасынка, чтобы потом оспорить завещание. Это четыре. Для полиции более чем достаточно. Рассказывайте, как было дело, иначе я немедленно ее вызову!

- Нет! Всё было совсем не так! – вскричала княгиня.

(Обратите внимание, что я говорю «вскричала». Это простые женщины кричат, орут или вопят, а ее сиятельство именно вскричала. Можно еще сказать «возопила». Потому что благородная дама, а не какая-нибудь кухарка).

- Каха… , - она поправилась, - то есть абраг Кобулетели действительно явился ко мне сюда. Но я его не звала. Он сам.