Лягушка Басё

- Господи, что это?!

- А это и есть произведения Кальманчика, которые взорвут бедный Париж, - не то чтоб очень добро улыбнулся я. - В мастерской они уже не помещаются. Набожные евреи в штраймлах и в жизни-то не сказать чтоб были сильно красивые, а в исполнении нашего горе-скульптора они страшнее Голема. Помяните мое слово - дело кончится тем, что всех уродов скупит «Союз русского народа», чтобы пугать жидами православных.

Подходим мы к двери Стефановича, вдруг слышим голос Кальмана, легкого на помине:

- Как это пуст? Почему пуст? А где ж они?

- Мосье Стефанович, это я с моим помощником. У нас до вас дело.

Входим. Стефанович с Кальманом  сидят у стола, над какими-то конторскими книгами.

Эге, думаю, художнику не терпится поскорее получить наследство.

- Боже мой, - застонал молодой Горалик, едва мы вошли. - Сейчас эти люди снова начнут меня мучить!

- Успокойтесь, - говорю, - Кальман, мы не к вам. У нас вопрос до Ханана. Скажите, вы были с хозяином в синагоге, когда он пытался напустить евреев на Коку Кренделя, а евреи решили, что лучше не надо?

- И что? – насторожился Стефанович. - Мне уже нельзя сходить в синагогу? Это доказывает, что я убил Либера Горалика?

- Вы тоже успокойтесь, - говорю я. -  Тут никто никого не убил. То есть убил, но не те, кто тут. Скажу вам по секрету, что мы с господином Фандориным нашли под окном следы. И знаете чьи? Вы не поверите. Коки Кобылянского! Теперь соображаете, что к чему?

- Папочку убил Крендель?! – проблеял бегемот Кальман (не знаю, правда, блеют ли бегемоты). - Ну так я вам вот что скажу! Нанес удар, может, и Крендель, но подговорила его эта гнусная Иезавель, чтоб ее загрызли собаки! Теперь я всё понял! Всё!

- Что вы поняли? – быстро спросил Фандорин.

- Я вам скажу, что я понял. Тут и понимать нечего. Кока был у мачехи неделю назад! Я видел их обоих у окна! Я побежал к папе, я сказал ему: «У твоей так называемой супруги Кока Кобылянский! Они стоят и разговаривают!». Говорю: «Что будем делать, папа?». А папа говорит: «Я знаю, что я буду делать!». И побежал на перекресток, к городовому. Вы знаете нашего городового Пров Потапыча, реб Арон. Государь император ему платит двадцать рублей в месяц, а папа для ровного счета еще четыре раза по стольку, и Пров Потапыч работал на папу в четыре раза больше, чем на государя императора. Но пока папа бегал туда-сюда, Коки след простыл. Так вот зачем приходил Крендель! Мачеха наняла его убить папашу! Ах, гадина!

Стефанович схватился за пейсы.

- Ай! Теперь я понимаю, из-за чего хозяин так взъелся на Кренделя! Мне-то он не сказал, что Кока был у мадам Леи. Но ты, почему ты мне ничего не рассказал, Кальманчик?

- Папа взял с меня слово. Он подумал, что у жены от одесского ферта тоже закружилась голова. Папа и Пров Потапычу дал червонец, чтобы помалкивал.