Мост через огненную реку

 – Потому что рядом со мной оказались люди, которые были умнее меня, а рядом с лордом Бейсингемом таких людей не было. Вы удовлетворены?

– Тогда еще один вопрос…

– Хватит вопросов, – оборвал его Гален. – Энтони мне друг, и не вам требовать у меня отчет. Оставьте меня в покое!

– И очень жаль, что он вам друг! – выкрикнул полковник. – Если бы вы не были друзьями, лорд Бейсингем был бы сейчас здесь, а не платил по чужим счетам…

Гален вздрогнул, но ничего не ответил. Он подошел к изгороди, облокотился на нее, положил подбородок на стиснутые кулаки и уставился на опушку.

– Чего мы ждем! – крикнул кто-то из трогарцев. – Надо послать солдат прочесать лес! Может быть, они еще здесь…

– Нет! – выдохнул Гален.

– Знаете, господин союзник, – смерил его взглядом Одони, – в отсутствие генерала Бейсингема трогарцами командую я. Захвачен наш командующий, и мы не намерены вам подчиняться. А еще мне кажется, что свое дело вы сегодня уже сделали, заманив лорда Бейсингема в ловушку. Я сказал именно то, что все думают! – повысил он голос, перекрыв враз зашумевших офицеров. – И решать, что делать, теперь будут трогарцы! Полковник, командиров рот ко мне!

– Если вы желаете красиво похоронить милорда Бейсингема, господин генерал, можно и так…

Никто не заметил, когда появился сотник Мойзель. Его мягкий, с легкой растяжкой, голос звучал вроде бы и негромко, но его услышали все. Гален прикрыт глаза и едва слышно прошептал: «Слава Богу!»

– По всему, в плену он не у солдат, – продолжал сотник, – а у команды разведчиков. Милорд – не тот, за кем они охотились, он им не нужен, и его зарежут при первой тревоге. Так что если милорд Бейсингем нужен вам живым, то лучше подождать.

– Чего ждать-то?! – выкрикнул Одони. – На что вы надеетесь?

– На чудо! – коротко ответил генерал Гален и снова уставился на опушку

…Со стороны поля доносились смех, крики, шум веселья, а здесь, во «дворце», несколько десятков человек стояли и молча ждали. Прошло четверть часа, полчаса – ничего не происходило. Постепенно офицеры снова разбрелись по поляне, вполголоса переговариваясь. Лишь несколько человек по-прежнему оставались у изгороди. Гален то ходил вдоль нее, то останавливался, положив голову на сжатые кулаки. Сотник Мойзель пристроился на нижней ветке крайнего дуба, остальные, дожидаясь неизвестно чего, вглядывались в опушку Веселье на поле тоже постепенно стихло – там узнали, что произошло, и теперь солдаты подтягивались ко «дворцу», устраиваясь на земле неподалеку.

Внезапно Гален выпрямился, издав негромкое восклицание.

– Вижу, ваше превосходительство! – Квентин Мойзель мягко спрыгнул на землю.

Теперь и другие увидели в сгущающихся сумерках, что от опушки быстро идет человек.