Ненужная семья (СИ)

Ей понадобится реабилитация, – пытаюсь отговорить.

– Я знаю. Но это уже не так страшно. Я их взяла с единственным условием: вернуть тебе.

Её губ касается усталая улыбка. Хочу провести рукой по её щеке, но сдерживаю себя. Не могу позволить себе этого, иначе я просто не смогу уйти.

– Обещай, что, если тебе что-то будет нужно, то ты позвонишь мне, а не будешь бегать по различным «Кредитлайфкампани».

– Так ты же сам их закрыл, – напоминает, пытаясь отшутиться.

– Яся, – смотрю на неё предупреждающе.

– Хорошо. Если мне будет что-то нужно, я позвоню тебе, – всё-таки вворачивает оговорку, но спорить с ней у меня нет ни времени, ни сил.

– По любому вопросу, – настаиваю на поправке.

– Хорошо, – получаю ответ. Впиваюсь в желанную женщину долгим взглядом и разворачиваюсь на выход. Чем скорее я уйду, тем быстрее приближу нашу следующую встречу.

– Алан, – прилетает в спину едва различимый шёпот.

Останавливаюсь, как вкопанный, и разворачиваюсь к той, от которой так сложно уйти.

– Спасибо тебе. За всё.

Я не слышу её слов. Читаю их по губам. В голове туман, а сердце стучит так, что его шум заглушает все звуки, словно рвётся к той, кто стоит рядом и не мигая смотрит в глаза. И меня окончательно накрывает, сносит к чертям все преграды."

"Резким движением притягиваю к себе Ясмину и впиваюсь в её губы. Жадно терзаю их, словно смертник перед казнью, пока она не сдаётся и не отвечает на мой напор. Мучительный рык вырывается из моей груди. С неимоверным усилием отпускаю её губы и заставляю себя выйти из палаты.

Глава 27

Ясмина

Я так и стою на месте, глядя на закрытую дверь, за которой исчез Алан. Кончиками пальцев провожу по горящим губам, словно хочу почувствовать оставшийся на них след и вкус мужских губ. Я уже не помню, когда меня в последний раз просто целовали, не говоря уже о том, чтобы так…

Этот поцелуй… Он ворвался неуправляемой стихией и снёс все преграды на своём пути. Оставил после себя печать, словно заклеймил. Разрушил всё до самого основания и внёс неконтролируемый хаос в моём, казалось бы, устоявшемся внутреннем мире. Пробудил то, что давно не просто умерло, а уже истлело. Но сейчас оно вдруг восстало из пепла, ожило и возрождалось внутри ярким живым пламенем, рвалось на свободу и требовало возмещения за потерянные годы.

Своим поцелуем Алан разбередил старую рану, обнажил спрятанные чувства, и я не представляю, как их теперь спрятать обратно. Сделать вид, что ничего не было, у меня не получится, как не получится продолжить жить так, как я жила раньше.

Опираюсь лбом о холодную стену, и пытаюсь унять бешеное сердце. Мне даже думать о нём нельзя, не говоря уже о чём-то большем. Но я не могу заставить себя не думать о нём.

Это безумие. Словно моя жизнь разделилась на «до» и «после».