Назло громам

— Остерегайтесь художников! Они постоянно заставляют себя ждать, то переодеваясь, то когда прячутся в телефонных будках… И вообще, им нельзя верить ни на грош!

— О, вы преувеличиваете — я уверена в этом. Я…

Внезапно Паула словно бы очнулась; то же произошло и с Брайаном. В этот момент он держал ее руку в своей. Ее большие сверкающие карие глаза смотрели прямо в его, будто она стремилась уловить каждое слово, и в то же время Брайану показалось, что она его не слышит. За вежливостью Паула скрывала какие-то чувства, которые он скорее угадывал, но не мог определить.

Хатауэй тоже почувствовал это. Между ними словно пробежала искра, и галантность мгновенно исчезла.

— Что такое, дорогая? — спросил старик. В этот момент он был похож на взволнованного заботливого дядюшку. — Что случилось? В чем дело?

— Ничего. Я просто задумалась — вот и все! О Берхтесгадене. Неужели с тех пор прошло уже семнадцать лет?

— Даже больше семнадцати. Тогда вас называли «юным чудом с Флит-стрит», помните?

— Да, именно об этом я и подумала. Боже мой! — Криво улыбнувшись, Паула слегка вздрогнула и отступила назад.

 — В тридцать девятом, — продолжила она, — я опубликовала мой первый дневник путешествий. Он был полон просто ужасных описаний и псевдоинтеллектуальных мыслей о политике — теперь я краснею, вспоминая об этом. Интересно, с тех пор кто-нибудь из нас действительно повзрослел?

— Мне тоже хотелось бы это знать, — резко отозвался Хатауэй. — Вам известно, почему я здесь?

— Ну что ж, тогда давайте поговорим о миссис Ферье. Она не просила вас подтвердить ее алиби в деле об убийстве Гектора Мэтьюза?

— Не стоит обсуждать это здесь, — после некоторой паузы произнесла Паула.

 — Идемте со мной, прошу вас.

— Может быть, в бар?..

— Нет, только не в бар. Для меня это будет уже слишком. Идемте сюда.

Перед фойе, выходившим прямо на набережную, сквозь открытую стеклянную дверь были видны группы смеющихся людей, возвращающихся в отель. Справа от главного входа, на две ступеньки ниже, за газетным киоском на мраморном полу стояло несколько мягких кресел: это пространство чем-то напоминало салон. Паула повела их именно туда.

— Видите ли, сэр Джералд, боюсь, что я приехала сюда из Стокгольма не только из-за вашего знаменитого имени.

Мне было необходимо увидеть вас до того, как вы встретитесь с Евой.

— Слушаю вас, милая леди.

— Юное чудо с Флит-стрит было страшно глупым, но в чем-то очень счастливым существом. Наверное, у меня был ангел-хранитель или врожденное чувство приличия, а может быть, что-нибудь еще, что теперь утеряно. — Паула выпрямилась. — Когда этот самый Мэтьюз упал вниз головой через парапет, а Ева вскрикнула, мне случившееся не показалось поводом для газетной сенсации.