Назло громам

Вы согласны?

Хатауэй стоял неподвижно, изучая взглядом собеседницу.

— Вы согласны со мной, сэр Джералд?

— Искренне и чистосердечно: все верно. Да!

— В четверть второго, сразу же после того, как мы приехали в «Орлиное гнездо», Ева и мистер Мэтьюз вышли на балкон-террасу, не так ли? И буквально секунд через тридцать-сорок раздался крик Евы. Вы киваете в знак согласия, да? Тогда где и когда мог быть отравлен этот бедняга?

— Должен напомнить вам, милая леди, что около часу дня у жертвы начали проявляться признаки «горной» болезни — головокружение. Если ему всыпали дозу до восьми часов утра…

— За пять часов? — выдохнула Паула.

 — Вы серьезно думаете, что это можно было сделать за пять часов? Поверьте, мне довелось знать немало детективов-любителей — такие есть в каждой газете. Скажите, а вы можете назвать какой-нибудь яд или лекарственный препарат настолько медленно действующие, что они никак не проявляются в организме в течение пяти часов?

— Нет, признаю: такого не бывает. — Быстрыми шагами Хатауэй вышел из-за дивана. — Но погодите! Я допускаю, что между восемью утра и часом с четвертью дня жертва ничего не ела и не пила.

Кроме того, поскольку мы все это время находились рядом, у убийцы не было возможности сделать ей какую-либо подкожную инъекцию. Точно так же нам следует исключить губку, пропитанную хлороформом, или что-нибудь подобное. Совершенно согласен с вами, что ни один из этих способов не представляется мне возможным, и все же…

Альбом с фотографиями, брошенный на диван, по-прежнему был открыт на первой странице, откуда на них с большой фотографии смотрела Ева Ферье. Указав на нее, Хатауэй, сердито глядя на Брайана, произнес:

— Минуту назад ты призывал меня посмотреть на это лицо.

Ну что ж, мой славный друг, теперь ты посмотри на него.

— А то, — провозгласил Хатауэй, — что между восемью и четвертью второго эта женщина убила Гектора Мэтьюза.

— Но как? Ты можешь нам сказать, как она это сделала?

— Ей-богу, — каким-то гортанным голосом произнес Хатауэй, — я смогу это объяснить.

— И собираешься кому-то это сообщить?

— Да, в нужное время я сделаю и это.

Он продолжал указывать на фотографию, и ни Брайан, ни Паула не могли отвести от нее глаз.

Брайан почти забыл поразительную красоту этой женщины. От снимка исходил какой-то невидимый на первый взгляд свет. Густые светлые волосы, уложенные по моде тридцатых годов, обрамляли лицо Евы Ферье, которое нельзя было назвать классически правильным из-за широко поставленных глаз с тяжелыми веками, полных губ и маленького носа. Могло показаться, что рот выражает насмешливость или жестокость его обладательницы, но с таким же успехом это могло быть и лишь игрой его воображения.