Назло громам

 — Ева посмотрела на Брайана, и попутно ее взгляд упал на диван, где лежал раскрытый альбом.

Он с ужасом взглянул туда же, но, к счастью, обнаружил, что альбом закрыт, — очевидно, Паула незаметно успела это сделать. Брайан представился:

— Я — друг отца Одри Пейдж, миссис Ферье.

— Одри? Ах да… Слышала, что и она была здесь. Этому-то я не удивляюсь, а вот встретить здесь всех вас… — Улыбка Евы была поистине магнетической, но все остальное — расцветка платья, макияж и целый ряд других неудачных деталей — казалось совершенно неуместным для женщины, которая, как считалось, обладала хорошим вкусом.

 — Ну ладно, а теперь серьезно. Я не стану спрашивать, что вы делаете в этом отеле, но спрошу вот что: вы пренебрегаете мной? Вы все пренебрегаете мной? Вы все же решили не ехать на виллу «Розалинда»?

— Вы обращаетесь ко мне, мадам?

— Если вам угодно — да.

— Миссис Ферье, вопрос заключается в том, по-прежнему ли вы хотите, чтобы мы туда приехали? Мисс Кэтфорд старается помочь вам, я же — нет.

— А с чего это вы должны мне помогать? Я на это и не рассчитывала, но иногда нам может что-то понадобиться друг от друга, не так ли?

— Ну, если вы так ставите вопрос!.

. — пожал плечами Хатауэй.

— Именно так. Вам хочется поиграть в детектива, я же хочу уничтожить эти старые слухи, причем уничтожить навсегда! — заявила Ева, словно бы пристально вглядываясь в прошлое. — Я много страдала, и вы это знаете. После того как я закончу книгу, которую пишу сейчас, для меня может начаться новая жизнь; я даже смогу вернуться на сцену, причем с триумфом! Так невыразимо приятно думать об этом! Однако все это может не состояться, если кто-то по-прежнему будет называть меня убийцей и полусумасшедшей.

Вы все трое остановились в «Отель дю Рон?»

— Мы с мисс Кэтфорд остановились здесь.

— Вам обязательно это делать? Нельзя оставить номера за собой и поехать на мою виллу? Прямо сейчас, сегодня ночью? Если вы, конечно, не боитесь.

— Ну, что касается последнего, то едва ли, дорогая миссис Ферье…

Ева кивнула. Бросив на Хатауэя быстрый неприязненный взгляд, она грациозно присела на обитый кожей диван рядом с портфелем и альбомом.

— Полагаю, это ваш, — сказала она, взяв в руки портфель с вытисненными на нем буквами «Д» и «X».

 — И это тоже. — Она полистала альбом. — Дорогой друг, скажите мне, ради бога, — совершенно другим тоном продолжала она, — неужели вы и в самом деле думаете, что я отравила Гектора Мэтьюза наркотиком или ядом? — И хотя Ева произнесла эти слова негромко, судя по всему, они ее напугали, она неожиданно резко выпрямила спину. — Прошу прощения, сэр Джералд, это непростительная жестокость с моей стороны, но вы же видите: я в отчаянии. Ведь речь идет о моем счастье.