Нерушимый 7

Нашим сейчас нельзя проигрывать, нужно подвинуть «Ростсельмаш» со второй позиции на третью. На первом месте турнирной таблицы прочно обосновалось «Торпедо», рвущееся обратно в вышку, его нам точно не сдвинуть с места.

— Мне — домой? — удивился я.

— Если состояние ухудшится и будет непрерывно тошнить при не купируемой лекарствами головной боли — срочно вызвать «скорую помощь».

Он распечатал заключение, отдал мне.

— Можно идти? — спросил я.

Врач кивнул и крикнул:

— Следующий.

Пока я медленно и плавно шагал к двери, в кабинет вошел паренек с разбитой головой, откуда натекло столько крови, словно кабана зарезали.

В коридоре меня ждала целая группа поддержки: Микроб с Погосяном, Клык, Димидко с Колесом и Матвеичем. Тирликас и два мента, одетых по гражданке, которым надо было меня опросить в отделении. Я как представил, что надо сейчас трястись на дачу показаний, так аж затошнило. Но откладывать на завтра было нельзя.

Милиционеры, мужчины средних лет, один смуглый и похожий на армянина, второй лобастый с ленинским прищуром, направились ко мне. И одновременно подошел Тирликас, недобро поглядывая на тех, кто нам мешает.

Менты представились, пригласили меня в отделение. Нас окружили «Титаны», я ответил всем, потрясая медицинским заключением:

— Сотрясение мозга. Легко отделался. Кто на меня напал, не знаю. — Я поймал взгляд Димидко и ответил на незаданный вопрос: — Двадцать восьмого вряд ли вернусь в строй, хотя постараюсь.

Я потер горло и сказал, взглядом указывая Тирликасу на выход.

— Где тут туалет? Тошнит что-то.

— Я провожу, — сообразил Лев Витаутович, разгоняя взглядом всех, кто бы нам мешал перекинуться парой слов.

— Вон там я видел, — затараторил Погосян, игнорирующий намеки и увязавшийся за нами.

А вот Микроб не только понял намек, но и сообразил, что это как-то касается одаренных, и лучше не лезть. Он взял Мику за руку и пробормотал:

— Он сам справится, держать ему ничего не надо.

Я выпрямил спину и зашагал в сторону выхода. Хоть это и необязательно, Тирликас придерживал меня за плечо — иначе как объяснить то, что мы уединились? А так — шатает парня, надо подстраховать. Вот только если там одна кабинка без перегородок, тогда придется нам разговор отложить.

Но нет, туалет оказался просторным, с тремя кабинками, приличным и чистым, если не считать пятен крови на белой плитке.

— Бред какой-то, — сказал я. — Почему я еще живой? На мне у заговорщиков вышел прокол? Не верится. Вы говорили, что обо мне не знают, а выходит — знают? Вы подключили своих, чтобы работали в связке с ментами?

— Все под контролем, — проворчал он. — Ничего не понимаю. Это и правда напоминает ограбление или месть кого-то обиженного.