Нерушимый 7

Парни нервничали — это первое их мероприятие подобного масштаба, а я после Англии и Москвы привык к вниманию прессы, и если поначалу это тешило самолюбие, то сейчас больше раздражало, потому что вопросы повторялись, и на переливание из пустого в порожнее тратилось драгоценное время.

На встрече с болельщиками, что прошло там же, я рассказал о вызове в национальную сборную. Собравшиеся онемели от неожиданности, а потом неистовствовали минут пять. Футболист из «Титана» — команды, которой все пророчили вылет из второй лиги, — да в национальной сборной! Фантастика, не иначе! Чудеса!

Видимо, хорошая новость стимулировала интеллект болел, и они удивили остроумными вопросами. Купаясь в их обожании, мы вышли окрыленными и чувствовали себя на вершине Олимпа.

Гусак и Левашов повели знакомых болел в «Чемпион» делать выручку нашему почти другу бармену Кириллу.

Тирликас с нами в Краснодар не полетел. Видимо, остался по своим бээровским делам, кипеш там у них какой-то. После того, как засек слежку, он был начеку, но ничего подозрительного больше не замечал. Я тоже озирался, следуя его совету, но вскоре стало ясно, что слежка за Тирликасом не связана с футболом.

Как и обещали Саныч с Гребко, без косяков не обошлось: за нами прибыл старый и пыльный автобус, который до того, как тронуться, несколько часов стоял на солнце, а кондиционер в нем был чисто номинально. А может, противник собрался нас уморить раньше времени. Потому пришлось открыть люки и окна и поругаться с водилой, который обещал, что кондер «раздуплится минут через десять»."

"В итоге приехали мы, тушеные в собственном соку, и Димидко разрешил сидеть в номерах до завтрашнего матча. Правда, я смутно себе представлял, как мы будем играть в такую жару. Синоптики официально признали +40, а значит, был возможен перенос игры.

Хорошего в этом мало, но все же лучше, чем свалиться с тепловым ударом. Димидко уверял, что на адекватность местных рассчитывать не стоит, но надежда умирать отказывалась.

В жару температура должна измеряться трижды в присутствии арбитров, на метровой высоте от газона, и если она превышала тридцать пять градусов, то требовалось спросить у обеих команд, готовы ли они выходить на поле. Ну и летом, в жару, как и в моем мире, играли либо до 12.00, либо после 19.00. Поскольку желающих посмотреть матч было много, а все работали, нам предстояло выйти на поле в 19.00.

К тому моменту солнце скроется, жара спадет, и игра по-любому должна будет состояться. Не представляю, как мы выдержим, дышать-то все равно нечем.

И вот, наконец, вечер. Полседьмого. Мы сидим в прохладной раздевалке, собираемся с силами. Димидко уверяет нас, что мы справимся, но если вдруг плохо — следует дать ему знать, чтобы вовремя произвести замену.