Нерушимый 7

Дарина кивнула, Энн попыталась меня оттолкнуть, но я притянул ее, развернул к себе и прошептал:

— Жить хочешь? — Гнев в ее глазах сменился ужасом. — Тогда слушай меня. Твоя головная боль — это смертельно опасно. Просто доверься мне. Хорошо?

— Что со мной?

Я уселся на заднее сиденье рядом с ней, глянул на Дарину, стоящую под фонарем и звонящую, очевидно, Тирликасу, и скомандовал:

— Выключи телефон, а лучше выброси.

— Но…

Выбрасывать аппарат она не стала, выключила его, положила в сумочку, отбросила ее подальше. Она душу дьяволу готова была продать, лишь бы мучения закончились.

— Едем к Ленин, да? — уточнил водила с кавказским акцентом.

— Да, — подтвердил я.

Машина тронулась, Энн положила голову мне на плечо и забормотала:

— Что происходит? Почему она меня хватала? Пальмы тут такие высокие, но тут же холодно! И море странное. А руки горячие. Испугалась меня, но хотела твоя девушка без меня, волны маленькие и штиль… Больно-то как!

Это что же? Спутанность сознания, фрагментарность мышления? Но почему? Энн психически больна? Нет, Дарина сказала другое. А другое может быть одно: вмешательство в сознание. Значит — плевать на конспирацию! Какого рода вмешательство, мне не узнать, это дело профильного специалиста.

Таксист припарковался в ряду стоящих у тротуара машин и кивнул назад:

— Там начинается набережный, памятник сразу справа. Двадцать пять рублей.

— Спасибо. Ждем еще человека. За ожидание плачу.

— Лубой каприз за ваша дэньги!

— Такой молодой и наивный, — бормотала Энн, склонив голову на мое плечо и закрыв глаза, — а потому такой милый! И почему так холодно, когда должно быть тепло? Жить хочу… хочу жить… жить…

Девушка принялась раскачиваться, я — гладить ее по плечам.

— Все хорошо, все скоро закончится.

Закончится ли? Тирликаса все не было, и я почти физически ощущал минуты, вытекающие, как кровь из вскрытой вены. Кто это сделал с Энн? И главное зачем? Она уже приехала с головной болью, значит, постарался кто-то в Англии.

Витаутыч, что ж так долго-то?

Я глянул на экран своего «Енисея»: прошло всего пять минут, а казалось — вечность. Тирликасу нужно всем сказать, что он уходит, дождаться машину…

В окно постучали — мы с Энн вздрогнули, повернули головы на звук. Непонятно как вычисливший нас Тирликас стоял, опершись на машину.

Я опустил стекло — он приложил палец к губам, просканировал Энн взглядом. Интересно, что ему сказала Дарина? Она девочка умная, наверняка придумала, как не выдать себя.

— Сейчас вернусь, — сказал я Энн, и она улеглась на сиденье.

Я вылез из машины, приготовился слушать, что скажет Тирликас.

— Что ты узнал? — спросил он.

— А что вам передала Дарина? — задал я встречный вопрос.