Нерушимый 7

Она остановилась, как подстреленная — черный силуэт на фоне яркого фонарного света, бьющего ей в спину.

— Че орете, черти?! — крикнула старуха в окно первого этажа. — Пошли отсюда вон! Дайте поспать.

Хотелось послать бабку нахрен, но я был неправ, потому смолчал, поравнялся с Риной. Она смотрела в сторону, ноздри ее раздувались. Вскинув голову, она прошептала сквозь зубы:

— И что ты понял?

— Дар, — прошептал я одними губами. — Это ведь твой дар — лечить. Ты — хилер.

Она скривилась.

— Чего это я киллер?

Ах ну да, здесь не играют в ММО РПГ, в которые я резался в том мире.

— Лекарь, не киллер.

— Как ты понял? Впрочем… все, я спалилась, сушите весла?

Я мотнул головой.

— Нет…

Дарина брякнулась на колени, сложила руки на груди.

— Не говори никому, пожалуйста!

Я подхватил ее поставил на ноги, поймав недоуменный взгляд мужика, выгуливающего спаниэля на детской площадке.

— Не скажу. Просто я такой же, вот и понял.

Она округлила глаза, открыла и закрыла рот, часто-пречасто заморгала.

— И частично спалился, — признался я и направился к детской площадке. — Идем поговорим, заодно и урода этого с собакой шуганем. Не бойся, я тебя не выдам.

Пошел, блин, навал! Семерка в больнице, теперь, вот, Рина трясущаяся. Никогда ее в таком состоянии не видел. Я встряхнул ее.

— Эй, ты чего? Все ведь хорошо.

— Ага — хорошо, — проворчала она, — дед рассказывал, как это… хорошо.

Я оседлал качели, взялся за ручки, торчащие из головы пластиковой лошадки, и оттолкнулся, чтобы второй край качели опустился. Рина вспорхнула на него, мы качнулись пару раз вверх-вниз. Хозяин спаниэля зыркнул недовольно и увел собаку окроплять не гномиков в песочнице, а кусты в клумбе.

Вспомнились слова Витаутовича, что два самородка в одном месте — это странно. Теперь нас, выходит, трое.

Мы слезли с качелей, я молча показал Рине телефон, она кивнула, забрала его, положила в сумку, а ее убрала подальше. Я уселся на скамейку, Рина устроилась рядом.

— И как теперь жить? — прошептала она.

— Что ты знаешь?

— Дед рассказывал, что отказаться от дара нельзя. А если тебя выявят, то поставят на учет, заберут на обучение в закрытую воинскую часть. — Рина повела плечами. — Потом, когда выйдешь, будешь служить в Безопасности Родины, прессовать всяких уродов, вести расследования.

— Или лечить людей, — сказал я. — Все зависит от твоего дара. У тебя мирный дар, как с ним прессовать уродов?

— А у тебя какой? И если ты засветился, то почему еще здесь?

— Потому что я полезнее в футболе, чем в том закрытом заведении. Если ты будешь против, никто насильно тебя туда не потащит, просто будут присматривать, потому что, когда дар наберет силу, он может тебя убить. А там учат с ним справляться.