Нерушимый 7

Когда стало ясно, что он преследовал меня, чтобы взять автограф, я осознал свою ошибку, и теперь хотел бы уладить это недоразумение.

Слушая меня, женщина молодела на глазах: сперва напряглись мышцы лба, и глаза открылись, потом распрямился рот. Вид у нее стал довольный, если не сказать торжествующий. Властным жестом она подозвала сына, осмотрела кровоподтек, который распространился на всю щеку, аж глаз заплыл…

Вот как? В челюсть же бил!

— Так-так-так. Даже помощь не оказал, холодное не приложил. Бедный мой мальчик, каждый глумится, каждый обидеть норовит. Иди домой, мой маленький!

Она погладила сына по спине — он по привычке сжался, думая, что, как обычно, будут бить.

Мать-страдалица окинула меня оценивающим взглядом. Так оценщик в ломбарде смотрит на антикварную брошь, думая, как бы развести того, кто ее принес. Больше всего на свете она хотела… денег. МНОГО денег, ведь футболистам хорошо платят, вот и пусть делится.

Она искренне считала себя обделенной судьбой: почему кому-то деньги, перспектива, а ей с дебилом всю жизнь носиться? Надо восстановить справедливость: отнять и поделить.

— Двадцать тысяч за моральный ущерб, Александр. Иначе эта история завтра будет во всех газетах.

Вспомнилось, как мы с Аленой попали на дегустацию с аналогичной персоной, только ребенок той женщины, взрослый на вид дядя, был совсем отсталым, и естественно, в распитии вина не участвовал. Посадив его на стул в сторонку, мать стала ходить между столами, сгребать канапешки с закуской в одно блюдо, которое отнесла его сыну. Глаза экскурсовода были круглыми, как у меня сейчас. Скандалить никто не стал, принесли новую закуску."

"— Хорошо, я готов перевести деньги, — сказал я, доставая телефон, незаметно для женщины-жабы включил видеозапись, но пока камера снимала землю, чтобы не спугнуть шантажистку. — Объясните, пожалуйста, почему я должен платить двадцать тысяч, это очень большая сумма.

— Потому что ты травмировал моего сына, и мне все равно, умышленно или нет. Не заплатишь — я тебя на весь Союз ославлю, утоплю!

— Заметьте, я не отказываюсь от ответственности, — проговорил я спокойно, — и готов вам перевести сумму, но — более адекватную. А то, чем вы занимаетесь — шантаж.

Женщина распалилась и уже не замечала, что я ее незаметно снимаю.

— Мне плевать, как ты это называешь! Если в течение суток деньги не поступят на мой счет, я предам историю огласке! Причем так предам, что никто тебе руки не подаст и никуда тебя больше не пригласят!

— То есть соврете и сфальсифицируете факты.

— Называй как хочешь, я тебя предупредила, — прошипела она.

— Скажите мне номер телефона, по которому можно перевести деньги.

Мегера сразу превратилась в кошечку, промурлыкала номер.