Нерушимый 7

Когда я стоял в воротах, а Мика забивал, его закрыли спины. Потому сейчас я смотрел, как впервые, и даже немного нервничал. Вот Погосян разбегается, обозначает удар в левый угол, а сам лупит прямо и вниз. Вратарь повелся, прыгнул и пропустил.

— Наш первый гол! — вскочил Погосян. — Мой первый гол!

И запрыгал по залу. Счет тогда был разгромным, 8:1 не в нашу пользу, но первый гол — это как первый поцелуй, забыть его невозможно.

Второй гол Погосян забивал, уже получив свой десятый номер. Помню, тогда они с Рябовым за одиннадцатый чуть не подрались, но Мика был «одноногим», и ему достался номер 10. А сейчас прокачался Мика, с обеих ног забивает.

Потом череда голов прервалась, и началась нарезка, где я ловлю, отбиваю, снова ловлю. Прыгаю и растягиваюсь поперек ворот. Вот мне нос разбили… А вот — ключицу сломали, мать ее так! Тогда я часто включал дар, чтобы спасти команду, а сейчас справляюсь своими силами.

Мы так увлеклись, что даже есть бросили. Кадры воскрешали в душе приятные воспоминания и радость первых побед. Я смотрел на себя, еще угловатого и неловкого, и в голове вертелся стих Бродского: «Я сижу у окна, вспоминаю юность, улыбнусь порой, порой отплюнусь».

В Первую лигу мы вышли, теперь надо штурмовать вышку. Я был уверен, что не променяю свою команду ни на какие материальные блага.

Нарезка длилась где-то час. За это время все слегка захмелели и возбудились, Кирилл включил музыку, всем захотелось тепла и ласки, и Димидко дал добро, чтобы парни приглашали подруг, потому что женщины у нас было всего две: Оксана, но ее узурпировал Димидко и не дал с ней танцевать даже Матвеичу, и Дарина, которая кружилась в вальсе с Жекой. Весьма профессионально, надо отдать должное. В детстве, наверное, во дворе гулять ей было некогда: танцы, единоборства… не удивлюсь, если она еще и на гитаре лабает. Ну, или на скрипочке.

После Жеки ее пригласил Игнат. Танцуя с ним, она поглядывала на меня. Или так только казалось?

Вскоре пришла Маша с блондинками-близняшками, и стало повеселее. Все были счастливы и благостны. Димидко бархатным взглядом смотрел на Оксану и то и дело касался ее руки, она поглядывала на сына, Клыка то есть.

Все было прекрасно, пока у Сан Саныча не зазвонил телефон, лежащий на столе экраном вниз. Димидко перевернул телефон, взял, и его перекосило, он аж челюстями клацнул.

— Бывшая, — сказал он заупокойным тоном, сжал руку Оксаны и крикнул в трубку, чтобы перекрыть музыку: — Привет, Тома. Что случилось?

Он то ли специально включил громкую связь, чтобы Оксана слышала и не задавала вопросов, то ли забыл ее выключить."

"— Саша, — проговорил усталый женский голос, — ничего не случилось. — Донесся вздох. — Катя хочет с тобой поговорить.