Ночь наслаждений

– Нет, – сказала Энн, уклоняясь, но недостаточно энергично, чтобы заставить его подумать, будто она это всерьез. – Пожалуйста. Уходите. Только уходите.

– Не уйду, пока не скажете…

– Не могу! – вскрикнула она и на этот раз с силой оттолкнула его и одновременно отступила, так что они снова были разделены ледяным утренним воздухом. – Не могу сказать то, что вы хотите слышать. Не могу быть с вами и даже не могу больше вас видеть. Это понятно?

Он не ответил. Потому что прекрасно понимал, что она имеет в виду. Но не соглашался.

Энн закрыла лицо руками, растирая его с такой силой, что Дэниел едва не бросился остановить ее.

– Я не могу быть с вами, – повторила Энн так свирепо, что он невольно спросил себя, кого она пытается убедить. – Я не… такой человек…

– Я не подхожу вам, – обратилась она к окну. – У меня положение куда ниже, титула нет и я не…

Он ждал. У нее едва не вырвалось что-то тщательно скрываемое. Он был в этом уверен.

Но когда Энн заговорила, интонации изменились, и в тоне звучала решимость.

– Вы погубите меня. Пусть даже этого не хотите, но погубите, и я потеряю должность и все, что для меня дорого.

Говоря это, она смотрела ему в глаза, и он едва не съежился при виде пустоты, которую прочел в ее лице.

– Энн, – пообещал Дэниел, – я защищу вас.

– Не нужна мне ваша защита! – вскричала она. – Неужели не понимаете? Я научилась сама заботиться о себе, обороняться… – Она замолчала, прежде чем договорить: – Не могу я отвечать еще и за вас.

– Вам это необязательно, – ответил Дэниел, пытаясь найти смысл в ее словах.

– Нет, – бросил он резко. – Не понимаю.

Да и как он может понять! Она хранила тайны, хранила в сердце, как крохотные сокровища, заставляя Дэниела, как чертову собаку, молить о подачках-воспоминаниях.

– Дэниел, – мягко начала Энн, и снова все так, словно раньше он никогда не слышал своего имени. Потому что чувствовал каждый звук, как ласку. Каждый слог падал на кожу поцелуем.

– Энн, – произнес он, даже не узнав своего голоса, хриплого и грубого от желания, и…

И прежде чем он успел сообразить, что делает, рывком притянул ее к себе и стал целовать так, словно она была водой, воздухом, самим его спасением. Он нуждался в ней с отчаянием, которое потрясло бы его до глубины души, если бы он позволил себе думать об этом.

Но он не думал. Не сейчас. Он устал от мыслей, устал от тревог. И хотел только чувствовать. Позволить страсти управлять этими чувствами, а чувствам управлять телом.

Хотел, чтобы она хотела его точно так же, как он – ее.

– Энн, Энн, – выдохнул Дэниел, лихорадочно дергая за жуткую шерсть ее ночной сорочки. – То, что ты со мной делаешь…

Она заткнула ему рот, не словами, а телом, прижавшись к нему с поспешностью, равной его собственной.