Ночь наслаждений

Мужчина перевел взгляд с печального благородного лица Джорджа на искаженное яростью лицо Энн и, должно быть, решил, что из этих двоих именно Джордж нормален, потому что толкнул Энн к нему:

– С богом, – напутствовал он.

Джордж пространно поблагодарил его, попросил помощи и носовой платок, вытащил свой, и связал ими руки Энн, после чего злобно дернул ее к себе. Она едва не упала на него, содрогаясь от омерзения, когда пришлось прижаться к нему всем телом.

– О, Анни, как приятно снова тебя видеть.

– Ты перерезал упряжь, – тихо сказала она.

– Разумеется я, – заявил он с гордой улыбкой. И тут же, нахмурившись, добавил: – Я думал, ты серьезно покалечишься!

– Ты мог убить лорда Уинстеда!

Джордж только пожал плечами, подтвердив в этот момент самые мрачные подозрения Энн. Он безумен. Полностью, абсолютно, окончательно безумен. Другого объяснения просто нет. Никто в здравом уме не рискнет убить пэра королевства, чтобы добраться до нее.

– Как насчет нападения? – допытывалась она. – А мы думали, что это всего лишь уличные грабители!

Джордж уставился на нее, словно она говорила на чужом языке:

– Когда на лорда Уинстеда напали! – вскрикнула она. – Зачем тебе это понадобилось?

Джордж отстранился, презрительно скривив губы.

– Не пойму, о чем ты, – прошипел он, – но у твоего драгоценного лорда Уинстеда полно врагов. Или ты не знаешь всю эту гнусную историю?

– Ты недостоин произносить его имя! – процедила Энн.

Но он опять засмеялся и проворковал:

– Представляешь ли ты, как долго я ждал этого момента?

Так же долго, сколько она прожила в качестве отброса общества.

– Представляешь? – прорычал он, хватая связанные платки и яростно их скручивая.

Энн плюнула ему в лицо, которое мгновенно пошло пятнами ярости, такими красными, что его светлые брови ярко выделялись на общем фоне.

– Ты сделала ошибку, – прошипел Джордж и потащил ее за собой в темный переулок. – Как удобно, что ты выбрала такой убогий квартал, – прокаркал он. – Никто и не оглянется, когда я…

Энн стала кричать. Но никто не обращал на нее внимания. Да и кричала она недолго. Джордж ударил ее в живот, и она привалилась к стене, ловя губами воздух.

– Восемь лет я воображал себе этот момент, – продолжал он жутким шепотом. – Восемь лет вспоминал тебя каждый раз, когда смотрел в зеркало.

Он приблизил к ее лицу свое. Глаза были полны безумной ярости.

– Хорошенько взгляни на меня, Аннелиза. У меня было восемь лет, чтобы исцелиться, но гляди! Гляди!

Энн пыталась увернуться, но ее спина была прижата к кирпичной стене, а Джордж стиснул ее подбородок и вынудил смотреть на его изуродованную щеку. Рана зажила лучше, чем она думала, и теперь шрам побелел, но все равно щека была странно стянута и выглядела неприятно.