Ночь наслаждений

– Нет, дело не в этом, пожалуйста… – взмолилась она. – Я в таком состоянии. Не хочу, чтобы меня кто-то видел.

– Я тебя вижу, – тихо напомнил он.

Их глаза встретились. И он мог бы поклясться, что уныние и тоска в этих глазах стали таять.

– Знаю, – прошептала она.

Дэниел поднес ее руку к губам.

– Я так испугался, – признался он, обнажая душу. – Не знал, где тебя найти.

– Прости. Больше так не сделаю, – пообещала Энн.

Но что-то в ее извинении вызывало неловкость. Что-то чересчур покорное. Чересчур нервное.

– Я должна спросить у тебя кое-что, – сказала она.

– Скоро, – пообещал он, ведя ее по ступенькам и поднимая руку. – Подожди секунду.

Дэниел заглянул в холл, уверился, что все спокойно, и знаком велел ей войти.

– Сюда, – шепотом велел он, и вместе они бесшумно взлетели по лестнице в его комнату.

Но как только за ними закрылась дверь, Дэниел растерялся. Он хотел знать все. Кто сделал это с ней? Почему она бежала? И кто она на самом деле? Он жаждал ответов. Жаждал немедленно.

Больше никто не посмеет так с ней обращаться. Никто. Пока он жив и дышит.

Но сначала ее нужно согреть, дать ей отдышаться. Пусть позволит себе осознать, что она в безопасности. Он бывал на ее месте. Раньше. И знал, что это такое – быть в бегах.

Дэниел зажег лампу. Потом еще одну. Им нужен свет. Обоим.

Энн неуклюже жалась у окна, растирая запястья, и Дэниел, впервые за этот вечер, стал ее рассматривать. Он знал, что она растрепана и в ужасном состоянии, но облегчение от того, что он наконец ее нашел, помешало понять, до какой степени. Волосы с одного бока были заколоты, но с другого выбились из узла и повисли прядями, щеку залил синяк, отчего его кровь похолодела.

– Энн, – выдавил Дэниел, пытаясь найти слова, чтобы задать вопрос. Тяжелый, но необходимый вопрос. – Сегодня вечером… Тот человек… он…

Он не мог выговорить это слово. Оно застряло на языке и имело вкус кислоты и бешенства.

– Нет, – ответила она со спокойным достоинством. – Он бы сделал это, но нашел меня на улице и…

Она отвела взгляд и зажмурилась, словно старалась отсечь воспоминания.

– Он сказал мне, что… сказал, что собирается…

– Тебе не нужно ничего говорить, – поспешно перебил он.

По крайней мере не сейчас, когда она так расстроена.

Но она покачала головой. В глазах стыла решимость, которой он не мог противоречить.

– Я хочу рассказать тебе все.

– Позже, – мягко сказал он. – После того как ты примешь ванну.

– Нет, – выдавила Энн едва слышно. – Ты должен позволить мне говорить. Я несколько часов простояла у дома, и мое мужество на исходе…

– Энн, тебе не нужно мужество рядом со…

– Меня зовут Аннелиза Шоукросс, – выпалила она. – И я хотела бы стать твоей любовницей. – И пока он ошеломленно смотрел на нее, не веря ушам, она добавила: – Если ты захочешь взять меня.