Ночь наслаждений

«Боже, он что, с ума сошел?» Стоит ему выказать неоправданный интерес к ней, и ее выбросят на улицу! Достаточно плохо уже и то, что она сидит за одним с ним столом, в присутствии всей деревни, но это, по крайней мере, можно свалить на плохую погоду. Вряд ли ее осудят за стремление укрыться от дождя. – Уверяю, – начала она, показывая на перчатки, – они в лучшем состоянии, чем перчатки большинства людей.

Ее взгляд упал на стол, где лежали его перчатки из тонкой дорогой кожи.

– Если не считать кое-кого из присутствующих.

Дэниел слегка заерзал.

– Конечно, вполне возможно, что ваши перчатки тоже штопаны-перештопаны, – выпалила она, не задумываясь. – Единственная разница в том, что камердинер делает это не на ваших глазах, прежде чем вы хотя бы заметите необходимость починки.

Он ничего не ответил, и Энн немедленно устыдилась своего замечания. Обратная сторона снобизма так же плоха, как сам снобизм, и ей следует быть выше.

– Простите, – добавила она.

Дэниел несколько секунд смотрел на нее, прежде чем спросить:

– Почему мы говорим о перчатках?

– Понятия не имею, – ответила она не совсем искренне.

Пусть именно он заговорил об этом, но ей не было необходимости продолжать. Она поняла, что хотела напомнить ему о разнице в их положении. А может, хотела напомнить себе.

– Довольно, – резко сказала Энн, погладив так долго обсуждаемую перчатку. Снова подняла глаза, собираясь сказать что-то абсолютно несущественное насчет погоды, но Дэниел улыбался ей так, что от глаз разбегались лучики морщинок, и… – Думаю, вы выздоравливаете, – услышала она собственный голос. Энн и не понимала, насколько сильно распух его глаз, но теперь, когда опухоль спала, улыбка стала другой. Возможно, более радостной.

– Нет, о глазе. Синяк все еще виден, но глаз больше не заплывший. – Она с сожалением посмотрела на него. – А вот щека почти такая же, как прежде.

– Да. То есть выглядит она хуже, как ни жаль, но это вполне ожидаемо. Такие следы всегда выглядят хуже перед тем, как зажить окончательно.

Дэниел вскинул брови:

– Но как получилось, что вы стали таким экспертом по синякам и царапинам?

– Я гувернантка, – напомнила она.

И это вполне достаточное объяснение.

– Да, но вы обучаете трех девочек…

Энн рассмеялась, очень ловко перебив его:

– Думаете, девочки никогда не проказничают?

– О, еще как! – Дэниел положил руку на сердце. – Пять сестер. Представляете? Пять!

– Это должно пробудить во мне жалость?

– Именно. Но все же я не припоминаю, чтобы дело доходило до драки.

– Френсис почти все время воображает себя единорогом, – ответила Энн напрямик. – Поверьте, только поэтому она вечно украшена синяками и шишками. Кроме того, я обучала маленьких мальчиков тоже. Кто-то должен давать им наставления до того, как они отправятся в школу.