Ночь наслаждений

Должно быть, когда-то она была завидной невестой: трудно представить, что десятки джентльменов не умоляли ее поехать на прогулку в карриклах и фаэтонах.

– Ну, я ездила в кабриолете, – вспомнила она. – Такой был у моей бывшей хозяйки, и мне пришлось научиться им править. Она была довольно пожилой, и никто не доверил бы ей поводьев.

– Это было на острове Мэн? – спросил Дэниел с намеренной беспечностью. Она так редко упоминала о прошлом. Он боялся, что, если начнет расспрашивать чересчур настойчиво, она замкнется.

Но Энн, похоже, ничуть не расстроилась.

– Именно, – подтвердила она. – До того я правила тележкой. Мой отец не держал экипаж, в котором могли поместиться только двое. Он был очень практичным человеком.

– Ездите верхом? – спросил он.

– Нет, – просто ответила она.

Еще одно свидетельство. Будь ее родители титулованы, ее посадили бы в седло до того, как она научилась читать.

– Сколько вы там прожили? – спросил он. – На острове Мэн?

Энн не ответила сразу. Он думал, что и не дождется ответа. Но она тихо выдохнула:

– Три года. Три года и четыре месяца.

Старательно глядя на дорогу, Дэниел заметил:

– Похоже, воспоминания не слишком приятные.

Она снова помолчала.

– Нет, ничего ужасного. Просто… не знаю. Я была молода. И так далека от дома.

Дом. То, чего она почти никогда не упоминала. И он понимал, что не следует спрашивать, но невольно выпалил:

– Вы были компаньонкой леди?

Энн кивнула. Он едва успел заметить кивок краем глаза; она, похоже, забыла, что он следит за лошадьми, а не за ней.

– Мне было не так уж плохо, – заверила она. – Она любила, когда ей читали, поэтому мы много времени проводили за книгами. Вышивали. Я вела ее корреспонденцию, потому что ее руки сильно дрожали.

– Полагаю, вы уехали, когда она умерла.

– Да. Мне повезло, что ее внучатая племянница, живущая вблизи от Бирмингема, нуждалась в гувернантке. Думаю, она знала, что ее срок близок, и договорилась о новом месте службы для меня после своей смерти.

Энн немного помолчала, и Дэниел почувствовал, как она выпрямилась, словно сбросив туманную мантию воспоминаний.

– С тех пор я служу гувернанткой.

– И это, кажется, вполне вас устраивает.

Он резко осекся. С лошадями что-то неладно.

– Что там? – спросила Энн.

Дэниел покачал головой, потому что не мог говорить. Нужно сосредоточиться. Упряжка коней тянула вправо, что было совершенно непонятно.

Что-то треснуло, и лошади рванули вперед с безумной скоростью, таща за собой каррикл, пока…

– Господи боже небесный! – выдохнул Дэниел, в ужасе наблюдая за происходящим и стараясь обуздать лошадей. Но тут упряжь оторвалась от оглобель, и лошади унеслись налево.