Одна ночь в Венеции

Но газеты всей Европы только и делают, что пишут об этом, как они его назвали, «русском деле». – Посол неприязненно подчеркнул голосом последние слова.

Министр заверил князя, что никто, разумеется, не станет считать из-за злосчастного происшествия, будто все русские питают склонность к убийству, и он не думает, что произошедшее каким-то образом повлияет на имидж страны, которая является другом Франции и одной из ведущих европейских держав.

Плотно сжатые губы князя тронула улыбка.

– Хотел бы я разделять ваш оптимизм, милостивый государь… Но оборот, который приняло это дело… то, что его обсуждают в таком ключе…

Министр пристально посмотрел на собеседника. «Черт возьми! Да он, кажется, предпочел бы, чтобы Папийон обвинил какого-нибудь французского грабителя, которого в тот момент даже не было поблизости… Неужели мне придется объяснять, что за преступление должны отвечать только те, кто его совершил?»

– Словом, вся эта история крайне для нас неприятна, – добавил князь. – В Петербурге ею чрезвычайно недовольны.

Как истому французу, министру было совершенно безразлично, кто и чем недоволен в Петербурге, Токио или на Суматре. Однако он поторопился сделать понимающее лицо.

Увы, даже ресурсов понимания этого чрезвычайно изворотливого господина не хватило, когда посол – обиняками, разумеется, – попытался узнать у него, нельзя ли как-нибудь… в самом деле, вы же понимаете… дать делу задний ход. Тут уж выражение лица министра сделалось крайне озадаченным, а брови стремительно поползли вверх.

– Поскольку убийство произошло на территории Франции…

– Но обвиняемые являются подданными России!

– Это не имеет никакого значения, – твердо заявил министр. – Существуют определенные законы, которые необходимо исполнять.

Но князь был типичным русским, хоть и татарско-литовского происхождения, поэтому от законов он отмахнулся, как от надоедливой мухи.

– Я обсуждал дело с нашими юристами. По их мнению, процесс во Франции может принять крайне нежелательный характер.

– Что именно вы именуете нежелательным характером? – с любопытством спросил министр.

– Я хочу сказать, что к нашим подданным может быть применено чрезмерно суровое наказание… которого они, может быть, и заслуживают… но в данное время, уверяю вас, это будет воспринято… гм… без понимания. Российско-французские отношения…

Министр почувствовал, что ему хотят прочитать лекцию о том, что он и так прекрасно знает, а посему быстро проговорил:

– Но, полагаю, было бы также нежелательно, чтобы людей, которые спланировали и осуществили столь хладнокровное и жестокое убийство, просто отпустили. Не так ли?

– Я полагаю, что можно было бы как-то… э… все уладить, не впадая в крайности, – довольно сдержанно ответил посол.