Одна ночь в Венеции

– Вы, конечно, слышали об убийстве графа Ковалевского, – утвердительно произнесла баронесса.

Елизавета шевельнула бровью и едва заметно поморщилась. «Нет, – подумала Амалия, пристально наблюдавшая за ней, – даже если между нею и графом что-то и было, она никогда его не любила».

– Да, весьма прискорбное происшествие, – сказала балерина.

Голос у нее оказался тусклый и неприятный и еще больше восстановил Амалию против собеседницы.

– Накануне гибели граф был в автомобильном клубе, и там с ним повздорил мой сын. – Баронесса заметила, как блеснули глаза Елизаветы. – В пылу ссоры он пообещал убить графа. Сами понимаете, как выглядит такое заявление в связи с последовавшими затем событиями. Полиция уже допрашивала Михаила, но тот упорно не хочет говорить, где находился во вторник после того, как оставил клуб, и до четверти третьего ночи.

Елизавета подняла голову.

– Да, я знаю, что они поссорились. И я понимаю ваше волнение. Но вам не о чем беспокоиться: в то самое время ваш сын был у меня.

Хотя балерина произнесла эти слова совершенно ровным тоном и в лице ее не дрогнул ни один мускул, Амалия ей не поверила. Не поверила, и все.

– И вы готовы подтвердить полиции…

– Кто-нибудь видел, как он приходил к вам? Наверняка комиссару захочется проверить его алиби.

– Да, дверь ему открывала моя горничная Настя, которая подтвердила полицейскому, что видела его.

– А консьерж внизу тоже видел Михаила?

– Разумеется. Ведь было уже поздно, и консьержу пришлось отвечать на звонок.

Получается, все устроилось наилучшим образом. Три свидетеля – это уже несокрушимое алиби. Но Амалия посмотрела на лицо балерины и снова почувствовала, что не верит ни единому ее слову. Разве не было у той возможности подкупить девушку и консьержа, чтобы спасти любовника? Но раз так… раз так…

– Вы знали графа Ковалевского, – начала Амалия. – Скажите, Павел Сергеевич не упоминал, что ему кто-то угрожает или что он кого-нибудь опасается?

Елизавета покачала головой.

– Скорее уж граф сам мог представлять опасность для других, поскольку был довольно сложным человеком.

– Значит, вот какое впечатление он на вас производил…

– Какое это имеет значение сейчас? – сверкнула глазами Елизавета.

– Большое, если мы хотим понять, кто его убил. Полиция не удовольствуется тем, что у Миши есть алиби. Ей нужно не только алиби установить, а главное – преступника отыскать. Только когда найдут убийцу, моего сына окончательно оставят в покое.

Елизавета вздохнула, ее плечи поникли.

– Может быть, вы и правы. Но я не могу представить, чтобы преступление совершил кто-то из тех, кого я знаю. – Балерина беспомощно развела изящными руками, ее браслеты скользнули от запястья к локтю.