Одна ночь в Венеции

Юноша и мадемуазель Оберон хотели помочь ей подняться, но она встала самостоятельно, без посторонней помощи, и пошла переодеваться. А когда вернулась из кабинки, на глазах у нее не было даже следа недавних слез. Госпожа Туманова объявила, что берет платье, пусть только заменят оборку, которая порвалась при падении. А затем удалилась в сопровождении своего спутника, из-за которого, судя по всему, все и произошло.

– Мадемуазель Оберон не запомнила его фамилии? Вы говорили, мадам Туманова представила их друг другу.

– Госпожа Туманова сказала просто, что он ее родственник. Сама же обращалась к нему… погодите-ка… Ага, вспомнил! По словам мадемуазель Оберон, клиентка называла его Пьер.

– Значит, Петр… – задумалась на секунду Амалия. – Скажите, месье Дусе, а какое впечатление мадам Туманова производила на вас? Что вы о ней думаете?

Модельер улыбнулся и поправил фарфоровую фигурку, которая стояла на столике.

– Видите ли, госпожа баронесса… Есть женщины, которые уверены, что слабый пол делится на королев и всех прочих. Сама же, конечно, претендовала на место властительницы, но ею точно не была. – Взгляд модельера красноречивее слов добавил: «В отличие от вас».

– А граф Ковалевский тоже претендовал на место короля?

– По правде говоря, не могу сказать, что хорошо его знал, – отвечал Дусе. – Но у меня почему-то сложилось впечатление, что это не тот человек, чьим врагом стоило бы быть. Кроме того, я почти уверен, что он считал себя очень сложной личностью.

– Но на самом деле был чрезвычайно примитивен, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Вы бледны, сударыня, – встревожился Дусе, глядя на нее. – Может быть, вы окажете мне честь и останетесь у нас на ужин? Моя жена будет очень рада!

– Увы, мэтр, – вздохнула Амалия, поднимаясь с места, – мне пора.

Она сердечно распрощалась с модельером и удалилась. Однако Антуану велела ехать не домой, а к особняку покойного графа Ковалевского. На сей раз повезло: возле него никого не было. Убедившись, что ее никто не видит, баронесса Корф нажала кнопку звонка.

Дверь открыла горничная, которая смерила стоящего на пороге незнакомого человека настороженным взглядом.

– Меня зовут комиссар Папийон, – представился незнакомец. – И я хотел бы побеседовать с вашей хозяйкой, если она дома.

– Да, – кивнула девушка, – дома, только что вернулась. Входите, прошу вас.

Служанка провела полицейского в гостиную и удалилась. Комиссар огляделся. Чистенькая, опрятная квартирка в четвертом этаже, меблированная хозяином, но мелочи – изящные вышитые салфеточки, фотографии детей в красивых рамках – выдавали желание обитающей тут женщины приручить чужое, обезличенное пространство хотя бы на то время, пока живет здесь.