Открывашка и пробой

Дом мне понравился — в сенях сушились веники и стоял устланный белой скатертью стол под самоваром. Из сеней дверь открывалась прямо на кухню. Справа, у окошка с видом на двор — стол под не менее белой скатертью в окружении четырех стульев. Между ним и стеной — умывальник, в который нужно наливать воду из ведра. Между столом и противоположной стеной спрятался под развесистой геранью в горшке бодро тарахтящий холодильник. Напротив окна — проход в комнату (видно укрытый половичком старенький зеленый диван) и печка. «Старинность» и «русскость» не завезли — просто кирпичный, метровой высоты куб с металлической плитой. Между печкой и столом — побеленная стена с дверью.

— Тут твоя комната и будет, — открыв дверь, поведала баба Зина.

Напротив, у окна с видом на посаженные между домом и сараями кусты малины, письменный стол. Привет, неудобный стул с обшарпанной зеленой обивкой! Ты в этой мультивселенной типа суперпозиция? Обязательно попробую упасть — чем черт не шутит. На столе ничего нет. На полу лежит выцветший, вышитый геометрическими узорами, линялый ковер. На правой стене — массивные деревянные часы с гирями и люком под треугольной «крышей».

— Кукушка? — обрадовался я.

— Сломалась кукушка, — ответила бабушка. — Но часы рабочие, только гирьку по утрам тягать не забывай.

— Не забуду, — пообещал я и продолжил осмотр.

У левой стены стояла металлическая кровать. Во главе, на скроенном из разноцветных лоскутов одеяле, стоит аккуратно сложенная треугольником подушка. Над кроватью к стене пришпилен плакат с тремя одетыми в навевающие ассоциации с отечественным фольклором платья негритянками и одним кучерявым, одетым в белый костюм негром. Надпись гласила, что это — группа «Benny M».

— Варька повесила, — пояснила бабушка.

Последним заслуживающим внимания предметом в комнате оказался двухдверный, покрытый потрескавшимся от времени лаком, шкаф.

— Туда все вещи сложила, — заметила взгляд Зинаида Матвеевна. — Потом разберешься, а пока пойдем я тебе остальной дом покажу.

Когда-то здесь была большая комната, но бабушка поставила в середине длинную и высокую — до побеленного потолка — «стенку», разделив тем самым помещение на два поменьше. Проход был завешан желтой, с подсолнухами, шторой.

— Там Варька спит, а я приглядываю, чтобы не бегала по ночам зря, — поведала баба Зина. — Смотреть там нечего, койка, окно да заяц здоровый, плюшевый — ей Антошка подарил семь лет назад.

Девичья комната — место сакральное, а потому туда я без спроса не зайду. Кроме стенки и виденного еще из коридора дивана, здесь нашелся стоящий на тумбочке у окна с видом на дорогу древний, толстенный телевизор.