Песнь об Ахилле (ЛП)

Но ему, похоже, это безразлично. Он обнимает меня всю ночь, прижимая холодные мои руки к своим губам.

На рассвете возвращается его мать, со щитом, мечом и доспехами, только что вычеканеными, и бронза еще тепла. Она смотрит, как он вооружается, но не пытается заговорить с ним.

Он не ждет мирмидонян или Автомедона. Он бежит вдоль побережья, мимо греков, которые выскакивают посмотреть, что стряслось. Они хватают оружие и бегут за ним. Они не хотят все пропустить.

— Гектор! — кричит он. — Гектор! — он прорывает передовые ряды троянцев, ломая ребра и разбивая лица, метя их неистовством своей ярости.

Он исчезает раньше, чем тела успевают упасть на землю. Трава, выбитая многими годами сражений, пьет горячую кровь царевичей и царей.

Но Гектор его избегает, с помощью богов уходя сквозь строй колесниц и людей. Он бежит, и никто бы не назвал это трусостью. Ему не жить, если его настигнут. На нем собственные доспехи Ахилла, тот самый нагрудник с птицей феникс, что забрал он с моего тела. Все следят за этой погоней, и выглядит все так, словно Ахилл гонится сам за собой.

Уже тяжело дыша, Гектор бежит к широкой троянской реке, Скамандру.

Ее воды отливают цветом золота, окрашиваемые камнями, которыми устлано речное ложе, желтыми скалами, которыми и известна Троя.

Сейчас воды реки не золоты, они мутны, ржаво-красны, река завалена трупами и оружием. Гектор прыгает в воду и плывет, руки разгребают воду, доспехи и мертвые тела. Он стремится к другому берегу и Ахилл прыгает вниз, преследуя его.

Преграждая ему путь, со дна реки поднимается огромная фигура. Грязная вода сбегает по его мускулистым плечам, течет с черной бороды. Он выше самого высокого из смертных, и полон силы, будто ручьи по весне.

Он любит Трою и ее народ. Летом они совершают для него возлияния вина и бросают в его воды венки и гирлянды цветов. И наиболее благочествым всегда был Гектор, троянский царевич.

Лицо Ахилла забрызгано кровью. — Тебе не удержать меня.

Речной бог Скамандр поднимает тяжелую дубинку, она не меньше ствола небольшого дерева. Ему не нужен клинок — один удар этой дубинки разобьет кости и перебьет хребет. У Ахилла лишь меч. Копей его уже нет, они погребены в мертвых телах.

— Это стоит твоей жизни? — спрашивает бог.

Нет. Пожалуйста.

Но я лишен голоса, меня не услышат. Ахилл ступает в воды реки и поднимает меч.

Руками, что толще человеческого торса, речной бог взмахивает своим оружием. Ахилл отшатывается и затем делает кувырок, уходя от свистнувшей на возвратном ударе дубинки. Вскакивает на ноги и разит, метя в незащищенную грудь бога. Легко, почти равнодушно бог уклоняется, острие клинка проходит мимо, не задев его — никогда ранее такого еще не случалось.

Бог атакует, взмахи его дубинки заставляют Ахилл пятиться по илистому мелководью.