Песнь об Ахилле (ЛП)

Пелей предложил нам вина, едва разбавленного водой. Ахилл отказался, я взял кубок, однако не пил. Царь сидел в прежнем своем кресле, том, что ближе всего к огню, с подушками и высокой спинкой. Взгляд его остановился на Ахилле.

— Я призвал тебя домой с мыслью о том, что ты пожелаешь вести эту армию.

Итак, это было сказано. Огонь затрещал — дрова были сыры.

Ахилл встретился взглядом с отцом. — Я не закончил обучение у Хирона.

— Ты оставался на Пелионе дольше, чем я и чем кто-либо из героев прежних времен.

— Это не означает, что я должен спешить на помощь сынам Атрея каждый раз, как они лишаются жен.

Я думал, Пелей улыбнется, но этого не произошло. — Не сомневаюсь, что Менелай в ярости от пропажи супруги, но посланцы прибыли от Агамемнона. Он видел Трою, богатевшую и процветавшую годами, и теперь хочет сорвать этот плод. Завоевать Трою — деяние, достойное славнейших из героев. Плыть с ними — честь.

Губы Ахилла сжались. — Будут и другие войны.

Пелей воздержался от согласного кивка, но по его взгляду я понял, что он оценил справедливость сказанного. — А как же тогда Патрокл? Ведь ему предстоит идти.

— Он более не сын Менетия. Он не связан этой клятвой.

Пелей, всегда благочестивый, поднял бровь. — В этом есть нечестье.

— Я так не думаю, — вздернул подбородок Ахилл. — Его клятва перестала существовать, когда отец от него отрекся.

— Я бы не хотел ехать, — сказал я мягко.

Пелей внимательно смотрел на нас обоих. Затем сказал: — Такие вещи не мне решать. Оставляю это на ваше усмотрение.

Напряжение чуть отпустило меня. Он не собирался меня выдавать.

— Ахилл, должны прибыть те, кто пожелает говорить с тобой. Цари, посланные Агамемноном.

Через раскрытое окно я слышал ровный плеск, с каким море набегало на песчаный берег. Я различал запах соли.

— Они станут просить меня сражаться, — сказал Ахилл. Утверждая, не спрашивая.

— Ты желаешь, чтобы я говорил с ними.

Снова воцарилась тишина. Затем Ахилл сказал: — Я не посрамлю ни их, ни тебя. Я выслушаю их доводы. Но скажу так — им вряд ли удастся убедить меня.

Я видел, что Пелей слегка удивлен уверенностью своего сына, однако не выглядел недовольным. — И это также не мне решать, — мягко сказал он.

Огонь снова затрещал, выбросил искры.

Ахилл преклонил колена и Пелей возложил руку ему на голову. Я привык видеть, как это делал Хирон — рука Пелея в сравнении с его рукой казалось высохшей и покрыта была выступающими венами. Порой было трудно представить, что когда-то Пелей был воином, общавшимся с богами.

Покой Ахилла был таким же, каким мы его оставили, разве что моя лежанка исчезла. Я даже обрадовался — это было хорошим оправданием, если бы кому-то вздумалось спросить, отчего мы делим постель.