Пиранья. Бродячее сокровище

Городок моментально унесся назад. Мазур блаженно улыбнулся, стоя у проема с сигаретой в зубах, устроившись так, чтобы не наступить в свежую лепешку — их тут хватало, они неопровержимо свидетельствовали, что коровенок привезли в город самое позднее поутру…

Мазур резко обернулся, с неудовольствием подумав, что непозволительно расслабился.

Прямо в куче грязной соломы сидел здоровенный жлоб в рваных штанах и грязной майке, босой и заросший — и уже рылся без всяких церемоний в Мазуровом рюкзаке. Отряхивая с себя соломинки, из кучи в углу, почти достигавшей потолка вагона, торопливо выгребались еще двое, не столь крупной комплекции, но столь же уркаганские на вид.

«Надо же, — сказал себе Мазур, — попутчики объявились. Интересно, пацан знал, к кому меня подсадил? Будем к нему справедливы — вряд ли. Эта троица, судя по виду и запаху — старые бродяги, которым не нужно, как непонятливому гринго, вдумчиво растолковывать, что на товарняках тоже можно передвигаться, причем быстро и совершенно бесплатно. Сами прекрасно знают…»

Двое зашли с боков и остановились с грозным видом. Верзила беззастенчиво копался в скудных пожитках. Мазур спокойно ждал. Главное, кольт при нем, заткнут за пояс сзади, под курткой — а собственных стволов у таких вот субъектов наверняка нет…

— Эй, вы! — сказал он с выразительным жестом. — А ну-ка, оставьте вещи в покое!

Верзила прорычал что-то по-испански, недружелюбно таращась на Мазура сквозь спутанные космы. Совершенно ясно было, что языковый барьер его нисколечки не тревожит — в самом деле, есть вещи, которые в словесном сопровождении не нуждаются вовсе. Беззастенчивый грабеж средь бела дня, например.

«Только не говорите мне, что эти трое — замаскированные цэрэушники или местные полицаи, — подумал Мазур. — Все они не стриглись, по крайней мере, полгода, а ванну не принимали и того дольше. Нет, не засада…»

Судя по всему, скудное содержимое рюкзака верзилу не удовлетворило. Он швырнул мешок в сторону — хорошо хоть, не в коровье дерьмо — вскочил и, грозно уставясь на Мазура, прорычал на сносном английском:

— Деньги давай, рыло!

Он сгоряча хотел было показать кукиш, но подумал, что здесь этой фигуры могут вообще не знать, или она имеет какое-то совсем другое значение — означала же когда-то у японских проституток сложенная в сторону возможного клиента фига, что они всецело к услугам прохожего…

— Деньги давай, рыло! Все давай!

Хорошо, что английский язык отроду не был пуританским и богат неприемлемой в светских салонах лексикой…

— А жопа у тебя не слипнется, дядя? — спросил Мазур как ни в чем не бывало.