Поиски утраченного завтра

По каким-то своим причинам она не рискнула спускаться к Контролю, пока тот был жив.

Слаживающая молча смотрела на меня. Покачала головой:

– Я надеялась его допросить. Просмотреть глубинные слои памяти, понять, в чем была моя ошибка.

– Извините. Они убили Ваську, – сказал я. – Уверен, что Контроль это одобрил. Если не брать Думающих, то он был самым умным среди заговорщиков. Но Думающим, мне кажется, просто хочется думать в покое и без всяких ограничений. Им на власть плевать.

Взгляд Слаживающей потеплел.

– Меня очень трогает человеческая романтичность, особенно связанная с любовью.

Мы тоже были такими. Многие культуры относятся к сексу и любви сугубо прагматично.

– Ты не обязан уходить, – сказала Слаживающая. – Я серьезно обдумала предложение Павловых. Баланс сменит Контроль. Я привлеку более ранние версии Елены и Святослава и обеспечу их определенными возможностями.

– Ты тоже можешь присоединиться, Никита Самойлов. Для тебя я создам версию Василисы, наиболее близкую к той, что тебе понравилась.

– Она все равно будет другой, – ответил я. – Хватит уже, Слаживающая. Или отпусти меня на Землю, или уничтожь.

– Я уже говорила, что попытка убить тебя приведет к непредсказуемым последствиям, – Слаживающая вздохнула. – Хорошо. Я выполняю свои обещания, Обращенный.

– Свет, Спасение, Завет, Милосердие, – сказал я.

Мир исчез. Превратился в бесконечную тьму, где метался мой разум.

…На Граа мы прилетели на кораблях Стерегущих. В огромных гулких трюмах, где набросали матрасы, поставили ящики с едой, баки с водой, туалетные кабинки. В грузовых отсеках везли грузовики, танки, топливо, оружие – все было отобрано по неизвестным нам критериям, но про это мы еще не знали.

Было душно, воняли немытые тела. Было страшно. Многие считали, что нас собираются сожрать. Большинство взрослых либо молились, либо трахались, никого и ничего не стесняясь. То и дело кто-то кончал с собой или бросался на соседей, пытаясь их убить. Нескольких мужиков линчевали, и должен признать – они дали к тому все основания. Какая-то старуха ухитрилась за два дня сколотить секту и чуть было не убедила половину трюма коллективно самоубиться. Ее кто-то задушил во сне, быстро и безжалостно. Дети, большей частью попавшие сюда без родителей, в первый день ревели и орали, а во все последующие – носились по трюму, играя и вопя как ненормальные.

В общем, это было веселое путешествие длиной в десять дней. К концу четвертого дня военные и полицейские организовались и навели некоторый порядок, но в те дни я многое для себя понял и решил. Сидя на корточках на голом полу (матрас у меня отобрал какой-то молодой бугай), медленно жуя беззубым ртом галету или зачерствевший сэндвич, я бережно растил свою ненависть.