Поиски утраченного завтра

Мишель всегда любила театральные жесты, да и немудрено, она была довольно известной актрисой.

Слаживающая озвучила.

Потом Вероника сказала:

– Да какого черта? Конечно же, я согласна! Только одно…

Слаживающая улыбнулась.

– Нет-нет. Никаких условий.

Вероника не стала спорить. Так мы и не узнали, что за условие она хотела поставить.

Я поднял руку вторым. И девушка улыбнулась мне одними глазами.

Нас было семнадцать – и согласились все.

Четырнадцать выжили.

…Отставив бокал, я подумал, что никогда не пытался разыскать ту девочку с косичками, из-за которой и подошел к грузовику.

Почему, интересно?

Может быть, мне до сих пор стыдно: потребовался отважный ребенок, чтобы старики согласились умереть чуть-чуть раньше срока.

А может быть, я боялся узнать, что девочка выполняла план генерала, и платой было место в грузовике?

Наверное, и то, и другое.

Я открыл блокнот Василисы и начал читать.

Почерк у девушки был хороший, профессионально поставленный, таким пишут только дети, обучающиеся в дорогих классических школах. По нескольким фразам я понял, что этот блокнот она заполняла лет в пятнадцать-шестнадцать.

Записи касались в основном учебы. Я бы не удивился, если бы узнал, что у Василисы есть специальные блокноты для сиюминутных любовных страданий, прочитанных книг и планов на будущее.

Почти сразу я наткнулся на фразу про Обращенных, после чего начал читать внимательнее.

Потом полстраницы занимали рассуждения о различии в восприятии графики людьми и рили. Видимо, это была тема по культуре.

А потом пошло только про нас.

Что меня порадовало – Василиса сразу же коснулась главного.

– Ух, – сказал я и перечитал концовку. Редко кто сейчас пишет больше десяти слов в одном предложении.

Да еще и фраза про «экзистенциальный конфликт»! Если у нас с Василисой случится следующий раз, то можно будет не только заняться сексом, но и поговорить.

Я поймал себя на том, что начинаю фантазировать о следующем разе, нахмурился и продолжил чтение.

С такой точки зрения я ситуацию не обдумывал. Да и зачем, я же и так знал, кто провел Обращение.

Молодец какая, девочка! Догадалась!

Дальше шло долгое и скучноватое перечисление всей нашей группы, где Мишель почему-то назвали француженкой, хотя она была из Туниса, а добрейшему и тишайшему Шахраму приписали службу в спецназе.

Потом началось совершенно нереальное и наивное описание боя в ущелье. Я читал и пытался понять – зачем повзрослевшая Василиса отправила ко мне брата с фрагментом дневника. Хотела показать, что давно мной интересуется? Да ни фига, она же меня однозначно отвергла. Что означает «будет полезно»?

Я начал понимать это только ближе к последней странице.

Да, вероятнее всего, так оно и случилось.

Я понял это далеко не сразу.