Солдат и пес. Книга 1

Выставить новую собаку. И как можно скорее, ибо мне нужно еще завершить обход других постов.

Несколько секунд Горбенко соображал.

— Ладно, — сказал он. — У тебя кто напарник по наряду?

— Ладно, — повторил дежурный. — Беру «газон», беру Айвазяна с собакой, едем. Ты пока погоди там! Это минут десять. Все, едем!

Он отключился, а я спустился с вышки и передал разговор Маркелову.

Тот, конечно, рад был моему присутствию, хотя и удручен гибелью пса.

— Ты знашь, я вот как-то и в толк не возьму, как так пес взял и помер⁈ Я заступил на пост, он там бегат и бегат, ну и ладно.

А потом в будку залез, да и помер. Не лаял, не дергался, ничо такого… Это как так⁈

— Для меня тоже загадка. Будем разбираться… Ладно, не отвлекаемся, смотрим в четыре глаза.

Минут через пять вдали послышалось гудение автомобильного мотора.

В части у нас был выработавший все возможные сроки и списанный ГАЗ-69. Официально он не существовал, а неофициально служил дежурным транспортным средством внутри территории. Пользоваться им, понятно, разрешалось только офицерам и прапорщикам, ну и кое-кому из служащих. Такие задачи местного значения автомобиль-призрак успешно выполнял.

Богомилов называл его «Летучим голландцем», но это название не слишком нравилось сослуживцам… Несмотря на призрачность, данный агрегат потреблял бензин А-76 в приличных объемах, и как этот бензин документально тоже делался призрачным — тайны учетных технологий. Ну, а в целом штука полезная.

— О, едут, — сказал и Маркелов.

— Ты давай их тормози, — сказал я, — а то прилетит от дежурного по части.

Но все разыграли как полагается. Горбенко взял с собой разводящего, без которого формально доступ на пост был закрыт… ну, о деталях говорить нечего.

Айвазян вылез из машины с подменным псом Бураном — и сразу ко мне с расспросами. Но я ему мог только повторить то, что уже говорил.

— М-да… — огорченно вздохнул он. — Ромка расстроится, конечно… Нет, ну как так могло быть? Сожрал что-то не то? Но где⁈

— Вскрытие покажет, — сказал я без малейшего циничного оттенка.

Айвазян только головой покачал.

Он был из «не армянский» армянин — из Краснодарского края. И потому говорил с акцентом не армянским, а южнорусским, как самый настоящий дончанин или кубанец. А Ромка — это Рамиль Рахматуллин, Макс был под его началом.

Собаководы приходили в часть из «Красной Звезды» со своими подопечными, потом уходили на дембель, а собаки-то оставались — имущество Минобороны… Поэтому у каждого бойца ВВКС оказывались в обслуживании по несколько собак. У меня тоже, и я старался относиться к ним хорошо, хотя, конечно, такими близкими друзьями как Гром, они мне не были. И с Громом мне рано или поздно предстояло расстаться… Я это сознавал, конечно. Но старался о предстоящей разлуке не думать.