Спрингфилд [СИ]

— Андрей, пожалуйста, я прошу тебя…

— Он отказался. Он сказал, что я ебанутый.

Матвей стукнул кулаком по стене, помахал руками и сел на койку.

— Пожалуйста, помоги мне, иначе… Ну не отказывайся, короче.

Я сжимал и разжимал правую ладонь.

— Это реально последний вариант? — спросил я.

— Точно. Но он точно сработает. Давай.

Он сел на стул в ожидании удара, потом встал и размялся, как боец на ринге. Я примерил кулак к глазу Матвея.

— Подожди. Мне сложно, — говорю.

— Все окей. Я люблю тебя.

— Не говори это сейчас.

— Не буду больше говорить.

Я замахнулся рукой и ударил Матвея. Кулак пролетел по скуле и не попал по вене.

— Бля! — закричал Мэт.

— Все норм, так хорошо, убедительнее. Давай теперь точно.

Я затрясся, но ударил его снова. Со второго раза вена надулась и стала заливать нижнюю часть глазницы. Матвей подбежал к зеркалу, потом обратно ко мне и обнял.

— Спасибо тебе. Спасибо, спасибо.

Мы оба тряслись. Сели на кровать. Мэт сказал, что очень хочет спать, потому что всю ночь не смыкал глаз, и предложил полежать полчасика. Он поставил будильник и попросил меня сделать то же самое.

— После пиздюлей всегда отрубаюсь, — говорил он. — У меня комиссия в три часа. Нельзя проебать.

— Тебя еще замотать бинтами надо. Есть?

Мы легли и он положил мою правую руку к себе на грудь.

— Жарко, — сразу сказал он и попытался перевернуться на одноместной кровати. Нам всегда жарко спать вместе.

Я стянул с него штаны и лег рядом.

Матвей сразу уснул. Перегрелся и вырубился. Я лежал и смотрел, как солнце проходит через американский флаг, который висел на окне его комнаты, и ржаво-голубая стена становится разноцветной. Думал о «потом» и «успеем». Я снова положил руку на грудь Матвея, на его жесткие неравномерно волосатые сиськи, под которыми ровно бьется сердце и делает так, что лежать жарко. Я смотрел на молодое израненное мной лицо, потому что он убедил, что так вроде как будет лучше. За дверью ходят студенты, кто-то орет и куда-то ломится, и я подумал, что стоило закрыть дверь на ключ, но она не закрывается. Слушал, как дышат железные мозги ноутбука и нагреваются. Я разбудил Матвея еще до будильника.

— Вставай, — говорю. — Будем тебя мумифицировать.

Пришел Леха и долго над нами смеялся. Я заматывал Матвею лоб, ухо и подбородок, а они с Лехой обсуждали детали плана. Матвей сидел в майке, военных штанах и мне казалось, что мы суперагенты и готовим опасную операцию.

— С Богом. Ветеран прокрастинации, — сказал я.

— Не смешно, — ответил он.

— Даже если завалишь — спасибо, что живой.

И он ушел на пересдачу. Трижды стукнул по косяку, положил фигу в карман и вышел.

Я шел из общаги Матвея в свою и мне стало невыносимо скучно. Мне совсем не хотелось идти к своим деревенским наркоманам.

Я открыл инстаграм.