Только он

— Вы настолько устали, что не заметили бы, даже если бы бизон прокричал у вас над ухом, — сказал Калеб — Сейчас у вас есть выбор: вы можете лечь рядом со мной и поспать в тепле либо лечь отдельно и замерзнуть. Решайте, леди. В любом случае, после того как переоденетесь, затушите костер.

Пока Виллоу подыскивала подходящий ответ, Калеб надвинул на глаза шляпу и отвернулся. Через минуту его дыхание стало ровным и спокойным.

Некоторое время Виллоу наблюдала, как вздымалась и опускалась грудь Калеба. Очевидно, он спал. Тем не менее переодеваться придется идти в кусты.

А они мокрые от дождя. Брр! И эти сухие вещи вымокнут. К тому же так не хотелось уходить от жаркого, уютного костра.

— Калеб, — шепотом позвала Виллоу.

Калеб не отозвался и не пошевелился.

И Виллоу приняла решение. Осторожно и бесшумно, чтобы не разбудить Калеба, она сняла обувь и разложила новые вещи на своей половине постели. Повернувшись спиной к Калебу, она развязала обмотанное вокруг талии одеяло, некоторое время повозилась с застежками хлопчатобумажных рейтуз и натянула их на ноги, сначала до колен, а затем до конца.

Сделать это было непросто.

Прежняя обладательница сухой одежды была, по всей видимости, более миниатюрной Белье обтянуло упругие девичьи формы, словно вторая кожа. Нельзя сказать, что это было неудобно — просто очень непривычно.

Для Калеба вся эта сцена одевания была поистине мучительной. Когда Виллоу, пытаясь натянуть рейтузы на крепкие, округлые бедра, оттолкнула от себя одеяло и распрямилась, а справившись с задачей, удовлетворенно огладила бока, Калеб стиснул зубы, чтобы не застонать. Он многое отдал бы за то, чтобы вот так же погладить эти крутые бедра и услышать в ответ томный приглушенный стон.

Калеб решительно закрыл глаза и бесшумно повернулся спиной к Виллоу, которая ничего этого не заметила. Она наклонилась к новым вещам. Ее привели в восторг брюки из оленьей кожи, бархатные на ощупь и удивительно легкие.

Едва не мурлыкая от удовольствия, Виллоу, прежде чем надеть брюки, несколько раз провела по ним ладонью. Как и рейтузы, они плотно охватили ее бедра. Рубашка была не менее мягкой и удобной и украшена по низу лифа бахромой и тесьмой. Она скульптурно обрисовала упругую высокую грудь Виллоу.

Вся одежда источала легкий аромат розовых духов. Виллоу сделала несколько пробных шагов, чтобы почувствовать, как она будет двигаться без привычного груза юбок. Свобода и легкость движений, которые она ощутила, поразили ее.

«Мама пришла бы в ужас, увидев меня в брюках, — подумала Виллоу, испытывая одновременно и восторг, и грусть. — Но нищим не приходится быть разборчивыми.

И потом, брюки очень теплые. Да и тело они скрывают не хуже юбок. Просто немного по-другому скрывают».