Только он

— Вы в самом деле думаете, что они слышали, как мы уходили оврагом? — спросила Виллоу.

Калеб внимательно посмотрел в лицо девушки, пытаясь определить, на сколько у нее хватит сил. При свете зари были заметны темные круги под глазами Виллоу — безмолвные свидетели усталости. После паузы он сказал:

— Может быть, пара лошадей могла бы проскользнуть незаметно… Пусть три лошади. Но семь?! Никакого шанса, черт побери! Чуть свет эти люди бросятся на поиски наших следов. И самое большее через десять минут найдут их… Земля сырая и хорошо сохраняет следы. Семь лошадей оставляют такой след, что даже новичок его увидит.

А эти люди не новички.

Виллоу посмотрела на своих скакунов и поняла то, что недоговаривал Калеб. Без ее лошадей шансы уйти от погони резко возрастали. Лишние лошади замедляли общую скорость передвижения и к тому же оставляли слишком много следов.

— Наш единственный шанс, — продолжал Калеб, — двигаться вперед и молиться, чтобы разразилась хорошая буря и смыла наши следы.

Он потянулся к сумке и достал из нее темный платок, в котором были завернуты остатки еды. — Здесь мясо и хлеб, — сказал он, бросая ей узел.

 — Поешьте, когда представится возможность. Вода для питья во фляге у вашего седла.

— А что будете есть вы?

— То же, что и вы. Только попозже.

Не дожидаясь, что скажет Виллоу, Калеб тронул шпорами лошадь и пустил ее рысью.

Переход ночи в день совершился столь плавно, что Виллоу не могла определить, когда это произошло. Густые облака не пропускали солнечных лучей. Вдали видны были только поросшие соснами склоны гор, вершины которых скрывали облака.

Дорога поднималась вверх, облака, наоборот, снижались, и вскоре пелена, затягивающая небо, повисла над путешественниками как крыша.

Временами шел, дождь, но он не мог смыть следы семи лошадей, карабкающихся все выше и выше по кряжу Скалистых гор.

Деревья на косогорах появлялись все чаще. На смену тополю, который Виллоу привыкла видеть на берегах ручьев, пришли елки и сосенки, которые тянулись вверх, к серому небу, словно желая пробиться сквозь марево туч к солнцу. Следы копыт стали не столь заметны. Это несколько утешало Виллоу, хотя и не слишком.

Калеба, по всей видимости, это нисколько не настраивало на оптимистический лад, ибо он продолжал двигаться, не снижая скорости и очень редко давая отдых лошадям, несмотря на крутизну подъема.

Многовековой слой хвои, устлавшей землю, заглушал топот копыт. Какой-то неестественной казалась эта тишина, когда двигалась кавалькада из семи лошадей. Лишь изредка поскрипывали седла и фыркали лошади, да откуда-то издалека порывы ветра доносили иногда то ли раскаты грома, то ли шум водопада.

А однажды Виллоу — в этом она не сомневалась — услышала далекие выстрелы.