4
0– Наверное, оставили здесь раненых… или шибко торопились, – подумав ответил Тарас и тут же потянул Хлыста за больную руку. Тот дернулся, но застыл. Из кормовой надстройки, из каютного окна донеслась молитва… Или плач?
Хлыст поднялся на мостик, к рулевому колесу, выхаркнул злые слова и тюкнул топором в дверь каюты. Тюкнул и вывернул топор на себя. Дверь вывалилась наружу. Хлыст осторожно сунул голову в темный проем. Там он увидел человека в длинной черной сутане.
Падре Винченто стоял на коленях у кровати и молился на раскрытую толстую книгу.
Снаружи с палубы крикнул Тарас:
– В трюмах людей нет! А порох есть! Но весь замочен! Выходи, Хлыст, все равно хоть огнем, да потешимся!
Хлыст ухватил падре Винченто за капюшон сутаны и молча выволок на палубу.
Хлыст и Тарас быстро перебирали руками веревку, подтягивали плот к берегу. Тянулось натужно, река хвалилась перед людьми своим норовом.
Падре Винченто стоял на бревнах плота на четвереньках и все бормотал и бормотал тягучие латинские словеса. Потом позади них зло загудело, затрещало. В спины ударил поток горячего воздуха.
Хлыст оглянулся. Шхуна взялась огнем, и тот радостно разбегался по просмоленным доскам корабля. Чубатый Тарас умел поджигать шхуны, шнявы, баржи и фелюги. В чужом Каспийском море их плавало много, и все – с нужным казакам товаром.
Когда плот ткнулся в берег, падре Винченто вдруг резво вскинулся с колен на ноги и первым соскочил с мокрых бревен на сухую землю. И тут же вытащил из-за пазухи матерчатый сверток. Торопясь, развернул. В руках падре оказался англицкий флаг с красными крестами, косым и прямым.
Хлыст тут же резнул святого отца по затылку:
– Я тебе покажу, как чужим флагом махать на русской земле! Тарас! Резай!
Чубатый Тарас хищно моргнул и тут же посек саблей крестатый флаг на мелкие полосы.
Тохтай и Макар прискакали к татарам, посланным вперед, в засаду на утеклецов, когда дело уже заканчивалось. Три бездвижных тела уплывали по течению. За ними плыл пустой несуразный плот, безнадежно качаясь на волнах.
Возле берега волны бесполезно толкали перевернутую верх днищем шлюпку.
Молодой, спесивый татарин в красных юфтовых сапогах, с волчьей шапкой на голове, крикнул несколько злых слов Тохтаю.
– Двое живых осталось, – перевел Тохтай. – Сидят под шлюпкой и не выходят. Ему, воину, это обидно.
Макар отвязал ружье от седельной вязки, чиркнул кремнем, запалил фитиль. Подсыпал пороху на полку затвора и прицелился. Выстрелил. Пуля сотворила малый пролом в шлюпке. Там, внутри, послышались глухие крики.
Макар подобрал английские слова и ответно крикнул:
– Я сказал, что иду за вами! Вот он я! Пришел!
Второй выстрел снова пробил дыру. Один английский матрос поднырнул под борт шлюпки и начал карабкаться на крутой берег.
