Белый асфальт

Масляная краска на стенах облупилась и махрилась лохматой шубой. Здесь пахло гнилью и запустением.

Вслед за Ромашовым Стерхова поднялась по лестнице на второй этаж.

– Вон там, – криминалист указал вперед. – Учебные классы.

Пройдя в коридор, они увидели жалкую картину запустенья и безвременья. Сорванные двери валялись на полу. В одной аудитории остались поломанные парты, покрытые грязью и льдом. На стенах висели пожелтевшие плакаты с химическими формулами и схемой двигателя внутреннего сгорания.

– Когда-то здесь вовсю кипела жизнь, – заметила Анна, проводя пальцем по старому расписанию на стене.

Они прошли по длинной галерее в сторону общежития. Пол был завален щебнем, осколками стекла и поломанной мебелью. Стены были исписаны граффити.

– В советские времена здесь жили учащиеся, – сказал Ромашов, входя в одну из комнат. – В каждой спальне по четыре человека. Тесновато, но жить было можно.

Анна заглянула внутрь помещения: железные, заржавевшие кровати, колченогие стулья – все разрушено, поломано и безнадежно забыто.

– Пропавшая Зорина жила в общежитии?

– Идемте, покажу ее комнату.

По лестнице они спустились на первый этаж. Дверь в комнату Зориной, хоть и криво, но висела на петлях. На ней сохранилась надпись «1-14». Ромашов толкнул дверь плечом. Стерхова увидела небольшую, темную комнатку с облезлыми стенами. В углу стояла продавленная кровать с торчащими пружинами. На полу валялись банки из-под консервов и с десяток запыленных бутылок.

– В последнее время здесь жила шоферня, – сказал криминалист. – Об этом я уже говорил.

Анна подошла к разбитому окну, через которое виднелся заснеженный поселок. Домишки, как скрюченные спины, теснились под тяжестью снежных шапок. Из труб шел тонкий, рваный дымок. Вокруг – ни движения, ни звука. Только ветер да бесконечная белизна.

– Жестоко Северск обошелся с этой учительницей, – пробормотала она.

В заброшенном здании училища Стерхова с Ромашовым провели не больше получаса.

Вернувшись в машину, Анна взглянула на часы – было без четверти час.

– Теперь отвезите меня к столовой.

– Голодная? – пошутил старик, заводя двигатель.

– Хочу поговорить с диспетчером.

По дороге она попросила криминалиста охарактеризовать Никиту Семочкина. Ромашов, не отрывая глаз от дороги, начал рассказывать.

– Хороший мужик. Правильный, взвешенный. В подлости не замечен. В Северске остался после окончания профессионального училища и, похоже, не собирается уезжать. Говорит, ему и здесь хорошо.

– Есть у него семья?

– Жена умерла пять лет назад. Двое взрослых детей. Работает хорошо, лишнего о себе не рассказывает.

У поселковой столовой, как и в прошлый приезд Анны, теснилось множество заведенных самосвалов.